|
Эмма испытывала не только облегчение, но и беспокойство. Путешествие отняло много времени и сил, она потеряла рюкзак, вспотела и устала. Мод в лесу явно не нравилось. Она вздрагивала от ночных шорохов и скрипов. Эмме стало не по себе. Даже красивый лиственный лес, в котором так приятно бродить при свете дня, стал враждебным. Под ногами что-то шуршало и скрипело, сверху что-то падало. Искривленные ветки так и норовили преградить им путь. В призрачном лунном свете ветви и сучья казались уродливыми инопланетянами. Эмма то и дело спотыкалась о торчащие корни и боковые отростки. За ней как будто следили чьи-то глаза; их владельцев не было видно, но Эмма знала, что они здесь. Время от времени луч фонарика выхватывал из темноты фигурки лесных обитателей — зайца или горностая. В одиннадцать лет Эмма уже не верила в домовых и фей и почти не верила в привидения. Но в темном лесу в душе поневоле просыпался первобытный страх. Здесь таилось нечто древнее, намного старше самой Эммы, намного старше, чем теперешние деревья, намного старше, чем письменная история округи. Нечто бесформенное, безвременное, забытое. Оно шуршало среди поросших мхом упавших древесных стволов, шелестело корой и взметало в воздух палые листья.
Наконец они добрались до соснового питомника. Эмма довольно быстро нашла оленью тропу и очень порадовалась своей удаче. Понадеявшись, что тропка та самая, что ведет на ее поляну, девочка крепче сжала в кулаке повод и, шепотом призывая Мод не сдаваться, нырнула в чащу. Их окутал непроходимый мрак. Кроны высоких сосен не пропускали лунный свет, а батарейка в карманном фонарике Эммы уже садилась. Эмма светила себе под ноги. Двигаться по узкой тропинке было трудно. Ноги пружинили на подстилке из сосновых игл, заглушающей шаги, голова кружилась от густого смолистого воздуха, к которому примешивался слабый запах тлена. Они спотыкались, но брели дальше. Эмме казалось, что они идут уже целую вечность, но наконец она услышала журчание воды и поняла, что они вышли к ручью. Во время своей разведывательной прогулки она предусмотрительно отметила нужный поворот, натаскав кучку камней и сосновых шишек. Когда слабый луч фонарика выхватил из темноты ее самодельную веху, Эмма готова была петь от радости. Она потянула за повод, и Мод следом за ней зашагала в чащу. Вот и шалаш! Эмма ликовала. У них все получилось! Они устали и измучились, но все же добрались до цели! Значит, она старалась не зря. — Мод, теперь все будет хорошо! — прошептала она в длинное ухо ослицы. Видимо, Мод не была согласна с девочкой, потому что попятилась и топнула задним копытом. Эмма откинула край брезента и посветила внутрь. Хотя слабого лучика хватило только на то, чтобы осветить узкую полоску у самого входа, Эмма надеялась, что Мод смирится. Она поймет, что здесь хорошо. Девочка потянула за повод. Мод вскинула голову и уперлась. Эмма, пыхтя, тащила ослицу вперед. Мод, фыркая, сопротивлялась и тянула девочку назад. Эмма выключила фонарик и сунула его себе за пояс, чтобы освободить обе руки. Ценой нечеловеческих усилий ей наконец удалось затащить ослицу в тесный, темный и вонючий шалаш. Вдруг брезент у входа упал, шлепнув по веткам. Эмма вздрогнула. Теперь снаружи не проникал никакой свет, и они остались в кромешной тьме. Вонь была ужасающая; Эмме показалось, что в прошлый раз, когда она ходила на разведку, здесь не так сильно воняло. А сейчас… Какой омерзительный, какой гнетущий запах! Девочка испугалась, что не выдержит и ее стошнит. И тут она услышала шорох рядом со входом. Сначала Эмма подумала, что это Мод топнула копытом. Она прижалась к ослице, но та стояла неподвижно, прядая ушами. Шорох послышался снова; Эмме показалось, что кровь застыла у нее в жилах. Сердце готово было выскочить из груди. Какой-нибудь лесной зверь? Кто там может быть? Барсук или лиса? Вряд ли. Они прячутся в норах. Птица, которая случайно залетела сюда и не может вылететь? Летучие мыши? Брр, какая гадость! Одно Эмма поняла точно. |
