Тем временем монахини переписчицы обернулись, чтобы наблюдать за тем, как Мехтгильда молчит, а София гордо и с чувством собственного достоинства продолжает речь:

– Об этом ты еще не слышала? И не читала? Так пойдем дальше – Титан: в отличие от греков он пишет, что Христос велел нам верить, а не знать. Так что нам не нужна наука!

Объясняя, она бурно жестикулировала. Когда она к тому же подняла вверх указательный палец, Мехтгильда снова обрела дар речи:

– Ты осмеливаешься цитировать великих ученых только для того, чтобы осрамить меня?

– Ха! – засмеялась София и пылко продолжала. – Ты первая начала. Я лишь помогаю выразить твое мнение. Должна добавить, что я, разумеется, могу не только воспроизвести каждое предложение, написанное вышеназванными учеными, но и процитировать Тита Флавия Клеменса, который считал, что философия помогает нам прийти от веры к истинному познанию. Минуций Феликс объясняет в своем диалоге «Октавий», что христианская вера и философия не так уж далеки друг от друга. И если Юстин говорит, что философы узнали одну часть Логоса и только христиане обладают целым, я спрашиваю себя: если Христос – Логос, разве его можно делить? Если языческие философы обладают одной его частью – что принадлежит им: рука, которой он прибит к кресту, венок из шипов или сердце?

Говоря, она пристально смотрела перед собой, но не видела ни взволнованных монахинь, ни взбешенную Мехтгильду. Ее взгляд будто был направлен внутрь, она легко рылась в многочисленных книгах и копиях и вытягивала из них цитаты, украшавшие речь. Они читала их по памяти и могла обосновать каждое свое слово. Только остановившись, она поняла, что мир состоит не только из написанного.

Еще когда она была увлечена цитированием, в скрипторий вошли отец Иммедиат, мать настоятельница и сестра Ирмингард. Настоятельница, как всегда, с трудом повернула голову и бросила на Софию тяжелый взгляд. От этого на лице Ирмингард отразился еще больший ужас. Она уже приготовилась отругать наглую девчонку, но прежде чем ей это удалось, отец Иммедиат задумчиво произнес:

– Ты умна и начитанна, девочка.

Софии показалось, будто от этих слов она стала вдвое выше. Помещение, в котором она стояла, показалось ей слишком узким и маленьким. Границы ее мира, состоящего из письма, отодвинулись и расширились до невероятных размеров.

– Откуда она знает все это? – голос Мехтгильды вернул ее обратно на узкую тропу. – Даже если София провела в монастыре всю жизнь, то это всего двенадцать лет, – как за столь короткое время она смогла выучить наизусть все, что только что рассказала?

Сестра Ирмингард незаметно покачала головой, но София не смотрела на нее.

– Ты глупая гусыня! – издевалась она. – Я схватываю и учу все намного быстрее каждой из вас! Мне вовсе не нужно повторять по сто раз каждую фразу! Я помню наизусть не только псалмы из евангелия, которые мы постоянно слышим, – нет, все, что мне когда либо довелось прочесть, навсегда остается в моей памяти. Дайте мне строку, и я смогу повторить ее через много лет! Дайте мне книгу, и мне достаточно прочитать ее один раз, чтобы запомнить содержание на всю жизнь! Я обладаю талантом, каким не обладает ни одна из вас – и поэтому я стану не просто глупой переписчицей, а великой ученой, может быть, самой великой из когда либо живших.

Лицо Мехтгильды, прежде красное от гнева, приобрело свой обычный оттенок. На ее бледных губах заиграла торжествующая улыбка.

– Это проделки дьявола, – с удовлетворением сказала она. – Это проделки дьявола. Ты состоишь в союзе с сатаной – а ничего другого и нельзя было ожидать от твоего происхождения. Такую, как ты, следует немедленно прогнать из монастыря, чтобы дьявол не смог подобраться к нашим душам и отравить их.