– В мотеле? – возмущенно подняла брови Ханна. – Да за кого ты меня принимаешь?

– Детка, даю тебе слово – со мной тебе будет абсолютно все равно где, – прошептал Майк таким распутным голосом, какой Ханна до сих пор слышала только в кино. Она со сдавленным стоном прильнула к нему. Майк тоже наклонился к ней, они уткнулись лбами. – Хочешь начистоту? – прошептал Майк ласково и почти с нежностью. – Ты всегда нравилась мне больше.

Внутри у Ханны все перевернулось. Мурашки побежали у нее по спине. Их лица были совсем близко, их разделяла только тоненькая полоска воздуха. Но вот Майк протянул руку и убрал волосы, упавшие на глаза Ханны. Она нервно захихикала. Их губы встретились. Рот у Майка был теплый, со вкусом красного вина. Сладкая дрожь сотрясла тело Ханны от головы до каждого из десяти пальцев на ногах.

– ДА! – заорал Ноэль Кан из зала, едва не кувыркнувшись со своего трона.

Майк и Ханна отпрянули друг от друга. Майк вскинул кулак, рукав смокинга скользнул вниз по его руке. Оказывается, он даже ради такого мероприятия не снял желтый браслет участника роузвудской команды по лакроссу. Ханна кротко вздохнула. Что ж, раз уж она решила встречаться с лакроссником, ей придется привыкнуть ко многим странностям!

Что-то громко щелкнуло, и из динамиков грянула быстрая веселая песня. Ханна посмотрела в зал. Оркестра уже не было, теперь его место занял диджей, одетый в стиле Людовика XIV – длинный кудрявый парик, панталоны и камзол.

– Давай? – предложил Майк, протягивая ей руку.

Ханна с готовностью пошла с ним. На другом конце зала Наоми, Райли и Кейт стояли у стены, не сводя с них глаз. Наоми выглядела недовольной, зато Райли и Кейт слегка улыбались, как будто искренне радовались за Ханну. Поколебавшись, Ханна тоже улыбнулась Кейт. Кто знает, может, она в самом деле хочет дружить? Может быть, Ханне тоже стоит сделать шаг навстречу. Как говорится, кто старое помянет…

Майк стал извиваться вокруг Ханны, чуть не оттоптав ей ноги, она со смехом отпихнула его. Когда песня закончилась, джиджей прильнул к микрофону.

– Я начинаю принимать заявки, – объявил он. – И вот одна из них.

Зал замер в ожидании. Несколько аккордов проплыли над толпой. Очень медленный, вкрадчивый ритм. Майк протестующее взмахнул рукой.

– Какой лузер заказал такую фигню? – возмутился он и побеждал к кабинке диджея, чтобы выяснить это.

Зазвучали первые ноты. Ханна застыла, склонив голову. Голос певца был ей знаком, хотя она не понимала, откуда.

Майк вернулся.

– Это какой-то то чувак по имени Элвис Костелло, – сказал он. – Понятия не имею, кто он такой.

Элвис Костелло….

И тут начался куплет.

Эл-ли-сон, я знаю, этот мир тебя убивает…

У Ханны упала челюсть. Теперь она поняла, почему эта песня сразу показалась ей знакомой: несколько месяцев назад кто-то распевал ее у нее в душе.

Эл-ли-сон, моя цель честна…

В тот день Ханна вышла в коридор и увидела Вилдена, завернутого в ее любимое белое полотенце «Поттери Барн». При виде Ханны он остолбенел. Когда Ханна спросила, почему он выбрал именно эту песню – в те дни только сумасшедший мог распевать такое в Роузвуде – Вилден смутился и покраснел. «Иногда я и сам не замечаю, что пою», – сказал он.

Молния полыхнула в мозгу Ханны. «Иногда я и сам не замечаю, что пою!» – именно это сказала Эли в ее утреннем сне.