На этот раз Айзек очень долго молчал, глядя на свои руки. Подушечки его пальцев были все в мозолях от многих лет игры на гитаре.

– В прошлом году моя девушка сказала мне то же самое, – медленно произнес он наконец. – Сказала, что моя семья велела ей держаться от меня подальше.

– Наверное, твоя мама проделала с ней то же, что и со мной! – вскрикнула Эмили.

Айзек с горечью покачал головой.

– Позже моя девушка призналась, что все выдумала. Она просто хотела привлечь к себе внимание. – Он бесстрастно уставился на Эмили, выжидая, когда она поймет его мысль.

Эмили из жара бросило в холод.

– Хочешь сказать, что увидеть в лесу труп Йена – это хороший способ привлечь к себе внимание? – пискнула она.

Айзек беспомощно всплеснул руками.

– Я этого не говорю! Просто… пойми, мне хотелось встречаться с девушкой, которая не устраивает драмы на ровном месте. Я думал, ты тоже этого хочешь. Не говоря о том, что мне нужна девушка, которая будет любить мою семью, а не враждовать с ней.

– Но я этого не делала! – взвыла Эмили.

Айзек открыл пассажирскую дверь и вышел из машины. В салон ворвался ледяной ветер, обжег холодом голую кожу Эмили.

– Что ты делаешь? – крикнула она.

Айзек перегнулся через открытую дверь, Эмили увидела его поджатые суровые губы.

– Мне нужно вернуться домой.

– Нет! – прорыдала она. Выскочив со своей стороны, Эмили бросилась за Айзеком через парковку. – Прекрати!

Айзек шел в сторону узкой дорожки, ведущей от магазина на улицу. Он обернулся через плечо.

– Ты говорила о моей матери, Эмили. Думай, что говоришь. Хорошо подумай.

– Я подумала! – проорала Эмили.

Но Айзек ушел, не ответив. Эмили остановилась перед магазином, у нее вдруг иссякли силы. Над ее головой громко жужжала неоновая вывеска. Внутри, у прилавка, стояла очередь из школьников, покупавших кофе, содовую и конфеты. Эмили ждала, что Айзек вернется, но он ушел совсем. Наконец она вернулась к своей машине и села за руль. В салоне пахло моющими средствами Колбертов. Пассажирское сиденье было еще теплым от тела Айзека. Минут десять Эмили тупо смотрела на мусорные баки, не зная, как справиться с тем, что случилось.

Из недр ее рюкзака донеслось тихое звяканье. Эмили повернулась, вытащила телефон. Наверное, это Айзек, хочет извиниться! Наверное, ей тоже следует попросить прощения. Он любит свою мать, а Эмили совершенно не собиралась воевать с его семьей! Конечно, она сама виновата, нужно было придумать какой-то тактичный способ преподнести Айзеку эти новости, а не вываливать на него все без подготовки.

Шмыгая носом, Эмили открыла сообщение.

Оно оказалось не от Айзека.

Слишком рассеяна, чтобы разгадать мои подсказки? Ладно, поезжай к бывшему дому твоей первой любви, возможно, там все встанет на свои места.

Э.

Эмили злобно уставилась на экран. Она была сыта по горло этими туманными намеками. Чего хочет эта «Э»?

Она медленно выехала с парковки, резко тормознула, потому что джип, набитый старшеклассниками, подрезал ее. «Поезжай к бывшему дому твоей первой любви». Очевидно, имелась в виду Эли. Эмили клюнула на приманку – еще бы, ведь улица Эли была всего в нескольких кварталах от магазина. Впрочем, что еще ей оставалось делать? Не могла же она броситься к дверям Айзека и умолять его вернуться?

Эмили свернула на тихую улицу с бесконечными акрами фермерских полей по обеим сторонам, слезы все еще щипали ей глаза. Вскоре показался указатель на улицу, где жила Эли. Перед въездом в квартал висел знак «Осторожно, дети». Несколько лет назад, одним теплым и душным летним вечером Эли и Эмили обклеили этот знак наклейками-смайликами, которые купили в магазинчике для вечеринок.