Зазвонил телефон. Она вцепилась в трубку, прервав перечисление своих недугов. Разговор продолжался недолго — то есть не так долго, как ей, судя по всему, хотелось. Благодаря тому, что я уже слышал в городе, мне удалось ухватить его суть, хотя она и постаралась ограничиться намеками.

Она дала отбой. Стараясь не встречаться со мной глазами, выразила признательность за то, что я все-таки к ней приехал.

— Прости, что побеспокоила тебя, Косси. Но я так переживала, просто места себе не находила.

— Теперь ты успокоилась? Поняла, что у Ральфа не было, нет и не будет намерения убивать тебя?

— Да, Косси. И даже выразить не могу, как я...

— И не пытайся. Ничего не выражай. И не звони мне больше. Потому что отныне я — не твой адвокат. Ты слишком далеко зашла.

— Но почему? Почему, Косси? Ты же не сердишься только потому...

— Ты мне отвратительна. Меня от тебя тошнит.

— Но из-за чего? Что я сделала? — Она жалобно выпятила нижнюю губу. — Я целый день сижу здесь одна, мне нечем заняться, даже поговорить не с кем. Я больная, одинокая старуха...

Прием не сработал, она поняла, что никакие слова не спасут наши отношения. Внезапно ее глаза налились ядом, жалобный скулеж сменился злобным рычанием.

— Ладно, убирайся! Скатертью дорога, ты, коротышка, паршивый сутяжник!

— Но перед тем как убраться, я дам тебе совет, — ответил я. — Будет лучше, если ты прекратишь распускать грязные сплетни о людях. Остановись по доброй воле, иначе тебя остановит кто-нибудь другой. Понимаешь, о чем я?

— Пусть только попробуют! — завопила она. — Посмотрим, что из этого выйдет! Я сумею найти на них управу! Я им покажу — они не скоро опомнятся!

Я ушел. Спустился по лестнице и вышел, преследуемый воплями и причитаниями.

Вернувшись домой, я изложил Розе результаты своего визита. Она нахмурилась:

— Ты считаешь, что сделал все как надо? Если дошло до того, что кто-то хочет ее убить...

— Да никому это не нужно! Именно эту мысль я и пытался вбить ей в голову. Задумай кто-нибудь ее убить, зачем бы он стал откладывать?

— Но раньше она до этого не доходила. — Роза покачала головой. — Жаль, что так получилось. Подобные вещи не в твоем духе. Ты сейчас нужен ей, а когда ты кому-нибудь нужен...

Она нерешительно улыбнулась. Нерешительно, но твердо, я бы сказал. Пришлось напрячь голосовые связки и втолковать ей, что Луане Девор нужна палата в психушке. Хороший пинок под зад. Никакой не адвокат, а психиатр — вот кто ей нужен на самом деле.

— Какого черта! И это называется отпуск? Неужели я должен все лето выслушивать, что мелет ядовитый язык этой маньячки? Не понимаю — сначала ты была недовольна тем, что я к ней еду, а теперь ругаешь за то, что я с ней расплевался.

— Я просто так сказала, — пожала плечами Роза. — Я всего лишь женщина, и ты не должен допускать, чтобы я за тебя решала.

Я подскочил и заплясал вокруг нее, потирая руки, вытаращив глаза и надувая щеки.

— Это ты! Миссис Натти Нонсенс. Ты так много знаешь — почему ты не адвокат?

— Великий человек! — отозвалась Роза. — Вы только послушайте, как знаменитый адвокат разговаривает с женой... Прости меня, дорогой. Поступай как знаешь.

— И ты меня прости. Похоже, я просто старею. Видимо, от этого и стал так легко раздражаться. Похоже, что...

Похоже, что насчет Луаны Девор я погорячился.

— Нельзя, чтобы я влияла на твои решения, — продолжала Роза.