— В подлинности сомнений нет?

— Нет, — вздохнул Даер. — Старики узнали почерк сына, а я на всякий случай дал эксперту сравнить его с другим его письмом, что он оставил. В этой записке он пишет, что срочно уезжает из города и просит их, не читая, порвать то письмо, что оставил для них. Слово в слово, что, по словам Тауна, тот продиктовал ему.

— Я и сам так думал, — признался Шейн. — Во всяком случае, это в духе Тауна. Он ни за что не выпихнул бы Бартона из города, не приняв все меры, чтобы то первое письмо до нас не дошло. Он прикинул, что тысяча монет свяжет стариков по рукам и ногам, не говоря уж о том, что их сын замешан в вымогательстве. Сдается мне, эта записка все ставит на свои места, — заключил он с уверенностью.

— Но ты услышал только половину, — хмыкнул Даер. — Я настоял, чтобы они все-таки взглянули на тело; наверное, не без задней мысли в том роде, что Кокрейн как-то ввязался в это дело после того, как Таун выложил деньги.

— И это оказался не Джек Бартон, — легко угадал Шейн.

— Совершенно точно. Оба старика сказали это в один голос. Я наблюдал за их лицами, пока они смотрели, и готов поклясться, они говорили правду.

Шейн пожал плечами;

— Это и не мог быть Бартон. Иначе это не имело бы смысла. Таун прекрасно понимал, что рано или поздно выловленное из реки тело будет опознано. Если он убил Бартона, он постарался бы любыми способами избавиться от тела, чтобы его никогда не опознали.

— Так-то оно так, — возразил Даер, — но избавиться от трупа не так просто. Сколько убийц пытались это сделать и всегда терпели неудачу. Будь они хоть о семи пядей во лбу. Да ты и сам это не хуже моего знаешь.

— Не спорю, это дело не из легких, — подтвердил Шейн. — Но во всяком случае он мог бы придумать что-нибудь получше, чем оставить труп в чем мать родила и пустить его плавать по реке. Когда я утром выслушал версию Тауна, я сразу понял, что голый труп — это не Джек Бартон.

— Да кто же это, черт подери? — чуть не завопил шеф Даер.

— Знай я это, я бы и все остальное знал. Но ты, наверное, не забыл и о других версиях, которые предложил нам сегодня утром Таун?

— Еще бы. И все они подтвердились. Он действительно во вторник забрал из банка десять тысяч долларов в стодолларовых банкнотах. Он попросил выдать ему старые купюры разных серий вперемешку. Автобус отправляется во Фриско в шесть вечера, а кассир припоминает человека, похожего на Тауна, купившего билет незадолго до отправления, а водитель вспомнил, что он долго околачивался возле автобуса до самого отхода. Вспомнить Джека Бартона по фотографии он не смог, но предположил, что тот был в салоне.

— Что-нибудь еще относительно причин вымогательства из Тауна вытянуть удалось?

— Хрена с два. Он стоит на своем, что это, дескать, его личное дело и что нет такого закона, по которому можно заставить его говорить, — мрачно махнул рукой Даер. — Вот так-то. Все летит к черту, и Таун чист как стеклышко. Он признает, что у них с парнишкой была перепалка и что он его малость поучил уму-разуму, но, сам понимаешь, на основании этого дела ему не сошьешь.

— Так вы отпустили его?

— А что прикажешь нам делать? История Бартона не оставляет камня на камне от обвинения Райли. — Голос Даера задрожал от негодования. — Райли пошел на попятную, когда ему выложили факты. Он признал, что человек, на которого напал Таун, мог быть одет в хаки горняков, а не в солдатскую форму, как он полагал, и что на самом деле он был не так близко, чтобы разглядеть лицо.