Шейн пошел рядом. Маркита со своими спутниками как раз поворачивала направо к авеню Хуарес, а Кармела и Кокрейн были шагах в двадцати позади них. Когда они тоже стали на перекрестке сворачивать вправо, Шейн пробормотал:

— Что бы это все значило? Можно подумать, что мисс Таун и Кокрейн идут за ними.

— Вряд ли, — возразил Родригес. — Тогда они должны были бы знать, что те задержатся в баре, иначе они бы ушли вперед и скрылись из виду. Лично я не вижу ни малейшей связи между ними.

— Я тоже, — пробормотал Шейн. Дойдя до авеню, он остановился. — Лучше гляньте вы.

Родригес прошел мимо угла. Закурив сигарету, он огляделся и пожал плечами, затем кивнул Шейну:

— Вроде все чисто.

Когда Шейн наконец повернул за угол, Кармела и Кокрейн обгоняли их уже на целый квартал. Маркита с ребятами шагала еще дальше впереди приблизительно на том же расстоянии, что и раньше. Голова Кармелы с развевающимися на ветру черными прядями заметно возвышалась над Кокрейном. Она гордо вышагивала пружинистым шагом, так что коротышка Кокрейн семенил ногами, едва поспевая за ней. Шейн и капитан мексиканской полиции замыкали шествие, отставая от них на квартал. Они прошли респектабельные кварталы, вышли на пугающе темные улочки и шагали мимо притиснувшихся вплотную к тротуару домов с зашторенными окнами. Пользуясь темнотой, они догнали Кармелу и Кокрейна и теперь шли за ними шагах в пятнадцати. Компания Маркиты по-прежнему была впереди, судя по ее хихиканью, время от времени доносившемуся до них, и пьяному смеху ее приятелей.

— Я полагаю, что Маркита первым делом направится в «Папа Тонто», — осторожно прошептал Родригес, когда они прошагали так еще квартала три. — По нашим наблюдениям, она там частенько бывает. Это дурное место, — пояснил он Шейну, словно отвечая на его молчаливый вопрос. — Если они повернут на следующей улице на аллею, значит, так оно и есть.

Уличные фонари давно кончились, и тонкие облачка почти совсем закрывали луну, но идущим сзади было хорошо слышно, как шагают те, что впереди. У Шейна что-то щемило в груди, рот пересох, но он упорно шагал вперед. Он вспоминал Кармелу Таун в ее гостиной в прошлую ночь и потом в беспамятстве раскинувшуюся на кровати. Наверное, ему следовало остаться подле нее, пока она не протрезвеет. Она была не в том состоянии, чтобы просыпаться в одиночестве в этом гулком каменном доме. «Боже мой, — думал он, — что должна была она перечувствовать, когда проснулась, а меня не было. А этой ночью она идет по убогим улочкам Хуареса рядом с Нилом Кокрейном, которого презирает. Зачем? Куда они направляются? В чем смысл этой тайной встречи с Кокрейном?»

В этот момент облака над головой вдруг разорвались, и на короткий миг мутная луна зажглась над улочкой, высветив непокрытую голову Кармелы и вздернутые плечи и нелепую фигуру Нила Кокрейна. Они приближались к входу в аллею. Впереди них улица была пустынна. Родригес глубокомысленно кивнул и проговорил вполголоса:

— Все как я говорил. Они повернули в аллею к «Папа Тонто».

Пара впереди них тоже свернула к аллее. В этот момент облака вновь затянули небо и полностью закрыли луну. Ночную тишину прорезал унылый ослиный рев, и Шейн невольно вздрогнул. Схватив Родригеса за руку, он с силой потянул его вперед:

— Не нравится мне все это. Давайте-ка поторопимся…

Не успел он договорить, как из темной аллеи впереди раздался приглушенный хлопок пистолета не особо крупного калибра.