«Законное право владения Плата Азуль перешло сеньоре Телгукадо по смерти супруга под опеку пожизненно с последующей передачей законным наследникам.

    Агвидо Валверде».

Оба склонились над телеграммой, когда в кабинет ввели Маркиту Моралес. Она смыла почти всю косметику с лица, а черное платьице сменила на блузку и шерстяную юбку. Выглядела она совсем юной и напуганной. Она чуть не с порога обрушила на капитана Родригеса поток вопросов на испанском. Со своим скудным знанием испанского Шейн не мог следить за разговором, но капитан жестом заставил ее замолчать и вел дальше допрос на английском.

Маркита начала с того, что весь вечер была одна в своей комнате и ума не приложит, за что ее арестовали и притащили в полицейский участок, но когда капитан сообщил ей, что за ней следила американская и мексиканская полиция с того момента, как она подхватила пару солдат в Эль-Пасо еще днем, она разрыдалась и заговорила по-иному. Она призналась, что подбила солдат прошвырнуться с ней в Хуарес и отвела их в одно место, где они могли сменить форму на гражданскую одежду, чтобы без всяких сложностей перейти границу. Они пообедали и немножко выпили в «Эль-Гато Побре», хмуро рассказывала она, но им это показалось слишком благопристойным местом, и они решили двинуться куда-нибудь еще. Да, в «Папа Тонто», вспыхнула она как маков цвет, отвечая на вопрос капитана. А что тут такого? Этим солдатам гринго только это и подавай. Но когда они уже подходили к месту, кто-то стал стрелять в них сзади. Они страшно перепугались, призналась она просто, и бросились бежать. Куда делись солдаты, она не знает. Она потеряла их в темноте, а сама бросилась к себе, заперлась и оставалась там до прихода полиции. Да, она заметила, что за ними от самого «Эль-Гато Побре» идет американская парочка, но с какой стати, она не знает. Она немного знает сеньора Кокрейна, призналась она, с вызовом посмотрев при этом на Шейна, но она ума не приложит, зачем он шел за ней. Сначала она отпиралась и не признавалась, что он говорил с ней в кафе, а потом подтвердила, что танцевала с ним и что он спрашивал, не солдаты ли ее приятели, и не поверил ей, когда она уверяла его, что ничего подобного. Он сказал, что у нее могут быть неприятности, если они солдаты, но она считает, что это не его ума дело, и так ему и сказала. Нет, никого больше, кроме этой парочки позади, она в аллее не видела. Может, кто и прятался у домов в темноте, когда они проходили, призналась она, но они не видели. Впервые они почувствовали, что что-то не так, когда раздались выстрелы и пули завизжали у них над головами. Тогда они припустились со всех ног, и, если кто-нибудь еще бежал позади них, они все равно ни черта бы не заметили.

Капитан Родригес передернул плечами и, поглядев на Шейна, перестал задавать вопросы. Рыжеголовый детектив нагнулся вперед и спросил Маркиту:

— Ты меня помнишь, Маркита, а?

— Si, я думаю, вы из полиции Эль-Пасо.

— Сколько солдат водила ты в «Папа Тонто» таким манером?

— Никаких других не было, — упрямо твердила она. — Мне говорили, что это проще простого, я сегодня и решила попробовать.

— Кто тебе об этом говорил?

Она пожала плечами.

— Девчонки из Хуареса. Это все делают, — добавила она.

— Кто платит девушкам за это? — продолжал допрос Шейн. — Кто разговаривает с солдатами, когда они подкуривают и торчат в «Папа Тонто»?

Она начала плакать и забормотала, что не понимает, что от нее хотят.