— Кармела Таун.

— Ты ее знаешь?

— Видел ее имя и портрет в светской хронике. Это заграничное путешествие, видать, сработало. Во всяком случае, она так и не вышла замуж.

— Я слышал, что Таун заделался магнатом по рудничному и плавильному делу.

— Верно. Сначала ему здорово подфартило в 1935-м с рудником Биг Бенд — в тот самый момент, когда правительство подняло цены на местную добычу серебра. С тех пор он стал крупным добытчиком, а потом скупил плавильные заводы и черт знает что еще. А я-то все никак не мог в толк взять, — задумчиво продолжал Даер, — чего он так осатанел, когда ты влез в это дело. У него, оказывается, на тебя зуб.

Шейн усмехнулся и хотел было ответить, но в это время дверь распахнулась, и на пороге возник коротышка в потертом и мятом костюме. В зубах у него торчала коротенькая трубка, щетинистые усы были желты от никотина. Размахивая листком бумаги, коротышка проговорил, обращаясь к Даеру:

— Вот вам отчет о вскрытии этого малого.

— Это док Томпсон, — представил Даер, — а это сыщик из Нового Орлеана, который предложил провести вскрытие.

Томпсон положил отчет на стол Даера, кивнул Шейну и, сдвинув трубку в уголок рта, сказал:

— Шейн? У вас особый ирландский нюх, если только не вы сами сбили этого бедолагу.

Шейн весь напрягся:

— Вы имеете в виду рядового Джеймса Брауна?

— А в ком еще я копался битых два часа?

Даер взял листок и стал читать, и по мере чтения на его голом лице росло изумление.

— «Состояние на момент вскрытия, — читал он. — Недостаточность экхимозиса вследствие кровоизлияния и отсутствие коагуляции в пораженных участках. Инвагинация краев ран и отсутствие внешнего кровотечения, м-м-м, свидетельствуют о том, что удары нанесены после смерти». — Уставившись на Томпсона, Даер взревел: — Что означает вся эта белиберда?

— Тут все яснее ясного, — произнес Томпсон. — Парень был уже мертв, когда машина наехала на него.

На какой-то момент в кабинете повисла напряженная тишина, затем Даер отшвырнул листок, вздохнул и спросил:

— Сколько времени?

— Невозможно определить в настоящий момент. Однако, насколько можно судить, несколько минут. Не больше получаса, во всяком случае, иначе Таун бы заметил, не говоря уж о враче «Скорой помощи», который появился чуть не сразу же.

— Rigor mortis? Трупное окоченение? — переспросил Даер.

— Не обязательно. Но было бы заметное охлаждение тела, скажем, уже минут через пятнадцать-двадцать.

— Причина смерти? — спросил Шейн.

— Рана на голове, явно не от колеса. Нанесена до того момента, как произошло столкновение с машиной. Она послужила причиной мгновенной смерти.

— Какого рола рана?

— Округлая. Полдюйма в диаметре. Один удар молотком, я так полагаю.

— Какого же дьявола он оказался на улице на пути Тауновой машины? — взорвался Даер.

— Это уже ваша проблема. — И Томпсон спокойно вышел из кабинета.

— Черт знает что такое! — бросил Даер Шейну. — Сваливаешься мне на голову, требуешь вскрытия, и ни за что ни про что у меня на руках убийство.

— Не делай вид, что это все такая неожиданность, — мягко возразил Шейн.