Сразу же издалека донесся страшный собачий лай. Сквозь густые заросли продирались две огромные собаки. Грозные и черные, как смола. Они как бешеные бросились на ворота, скалили клыки, рычали и яростно лаяли на меня. Но я даже не тронулась с места. А потом, совсем как Красная Шапочка, вытащила из-под салфетки две отличные кости и перебросила их через ворота.

Я присматривалась к этим псам уже несколько дней. Несмотря на свои размеры и нрав, они выглядели сильно отощавшими, даже ребра торчали. Думаю, что их специально держат на голодном пайке — для пущей свирепости. Поэтому мои кости оказались для них настоящим райским угощением. Они бросились на них, как сумасшедшие, рыча и отталкивая друг друга. А кости были и впрямь прекрасные — большие, аппетитные, с остатками свежей говядины. Я уплатила за них по доллару за штуку. Через минуту обе собаки умчались со своим угощением вглубь сада.

— Хелло! — снова крикнула я горестным тоном, но уже погромче, и со скромным видом застыла в ожидании. Через некоторое время на тропинке появился мужчина, не спеша приближающийся к воротам. Вероятно, неожиданно умолкшие псы возбудили его подозрение. Меня бросило в дрожь, приближался самый ответственный момент.

Я догадалась, что этот мужчина и есть садовник Фриц. Он был огромного роста, с грубыми чертами лица и соломенного цвета волосами. Правую щеку пересекал безобразный шрам. Опасный человек.

Он посмотрел на меня через щель.

— Что это? Зачем там?

— Я продаю пирог с яблоками, — сказала с сильным немецким акцентом. — Купите, мистер?

— Apfel Strudel?

— Ja, ein guter Apfel Strudel, — улыбнулась я и на мгновение приподняла краешек салфетки, чтобы аромат свежеиспеченного пирога достиг его носа. — Моя мама, моя мама немка. Она очень бедная. Хочет заработать немного денег. Это кусочек на пробу, отведайте, мистер. Если вам понравится, то в пятницу я принесу целый пирог.

Несомненно, это был великолепный пирог. Я купила его в еврейской пекарне в Аннаполисе.

Фриц, облизывая губы, недоверчиво смотрел на меня исподлобья и колебался, отворять ворота или нет.

— Ну что ж, до свидания, — сказала я и начала отходить.

— Du bist von Deutschland, — бросило мне вслед чудовище.

— Простите?

Я знаю не более десяти немецких слов, выученных во время заграничных путешествий.

— Я немка, — пришлось объяснить мне, — то есть мои родители немецкого происхождения, но дома мы всегда говорим по-английски.

— Ja?

— Ja. А вы тоже немец? — я робко улыбнулась. — Вы такой красивый.

Не знаю, что подействовало больше: мой комплимент или изумительный аромат пирога, но глупый Фриц заметно оттаял. Сначала он взял один кусочек «на пробу», затем другой, третий и, наконец, расплылся в широкой усмешке, демонстрируя свои кривые зубы, и стал более дружелюбным. Сказал, что я «прелестное создание» и не должна в одиночку бродить по острову. Где я живу? О, с mutter. Как меня зовут, не замужем ли случайно?

— О, конечно, — хохотал он, — я охотно куплю большой пирог в пятницу. Сколько он будет стоить?

— Для вас недорого, Herr Шмит, — щебетала я. — Ведь вы мой земляк. И такой милый молодой человек. Я расскажу о вас маме, она очень обрадуется.

— Ну, так сколько?

— Для вас пятьдесят центов.

В пекарне я заплатила два с половиной доллара.

— Если хотите, могу принести завтра. Mutter печет их каждый день. Согласны?

Он оглянулся и, разумеется, так ни на секунду и не отворяя ворота.

— Согласен.