За ужином она продолжала развивать свою гипотезу. Но я все равно был настроен пессимистически. Однако следует признать, что таинственный дом и обитающий в нем отшельник представляли собой довольно захватывающую загадку, которая и мне тоже не давала покоя. Над поведением Овенса стоило задуматься.

— Но как проникнуть туда? — размышляла Мэри. — Джек, подскажи, каким образом можно было бы обследовать дом этого помешанного мистера Овенса? Придумай какой-нибудь подходящий предлог.

— А может натравить на него нашего лейтенанта?

— Нет, я непременно хочу пойти туда сама… это моя личная идея. И кроме того, если окажется, что я опять ошиблась, лейтенант просто-напросто высмеет меня. А сам он наверняка все испортит. Ах, как же мне хочется самой распутать преступление. Та яхта… это моя яхта. Я ее обнаружила, я ее и разыщу.

Она уселась рядом и прижалась ко мне.

— Слушай, Джек, вот было бы здорово, если бы я действительно выследила настоящего гитлеровца… Если бы мы сделали это сами… ты и я.

Мэри глубоко вздохнула. Бретелька ночной рубашки сползла с ее плеча. Она выглядела прелестно и очень соблазнительно…

Через некоторое время, уже в постели, она вернулась к этой теме.

— Джек, у меня созрела идея.

— Что?

— Насчет Овенса.

— Я думал, ты уже спишь. А что с Овенсом, дорогая?

— Ничего, ничего. Я хотела бы попробовать.

— Послушай, котенок, будь осторожна с «Западным ветром». Это может плохо кончиться.

— Не волнуйся, — рассмеялась Мэри. — У меня прекрасная идея…

Назавтра утром она, с таинственным и одновременно невинным выражением лица, села в автомобиль и уехала неизвестно куда. Всю последующую неделю Мэри уклонялась от объяснений и я ужасно беспокоился. Из нее ничего не удавалось вытянуть, однако она пребывала в отличном настроении, ходила пританцовывая и напевая венские вальсы. Я догадался, что готовится какой-то маскарад, так как в среду утром она попросила у меня сто долларов.

— Зачем тебе столько денег? — поинтересовался я.

— Собираюсь стать блондинкой, — улыбнулась Мэри, — а так как ты предпочитаешь рыжих, то исполни, пожалуйста, мою просьбу.

— Ты хочешь купить парик, — сообразил я, — и притвориться немецкой Fraulein. Мэри, умоляю тебя, не рискуй.

— Это будет всего лишь детская игра. Вот увидишь.

Я очень неохотно расстался с сотней, но так никогда и не увидел парик, на который она была потрачена. Наверное, он оказался не совсем к лицу Мэри, и она выглядела в нем довольно глупо, когда спустя несколько дней, позвонив в большие железные ворота, она стала кокетничать с Фрицем Шмидтом.

И сейчас, когда я уже и так знал ее планы, моя жена снова начала вести записи в дневнике. Привожу несколько выдержек.

31 января. Пожалуй, никогда в жизни я не выглядела так ужасно, как сегодня. Свой наряд я купила в Аннаполисе в магазине поношенной одежды, переоделась. Добравшись до острова Тилхэм надела белый парик. Подкрасилась соответственно новому цвету волос — розовая пудра, светлая губная помада. Затем припарковала «ягуар» и в туфлях на низких каблуках и в гольфах прошла добрую милю по болотистой дороге, прежде чем добралась до железных ворот. В руках я несла корзинку, прикрытую белоснежной салфеткой.

С дороги дома Овенса не видно. Он окружен большими старыми деревьями, да и колючая проволока мешает. Сквозь щель в воротах я заглянула во двор и увидела узкую, заросшую сорняками тропинку, вьющуюся между деревьями. Я перевела дух и несколько раз прокричала «Хелло» плаксивым голосом, стараясь придать ему тевтонский акцент.