— Ты сошла с ума, Мэри? — сказал я. — Отдаешь ли ты себе отчет в том, что собиралась сделать?

— Я собиралась всего лишь раскрыть загадочное убийство, — холодно ответила она.

— Пропади пропадом это убийство!

Мэри вышла из машины и с безразличным видом прошла мимо меня.

— И одновременно избавить нас от неприятностей, — добавила она, поскользнувшись на льду.

— Но он мог изнасиловать тебя или убить, неужели ты этого не понимаешь?

— Откуда ты знаешь? Ты что, был там? — Мэри вошла на кухню и захлопнула двери перед моим носом.

Весь вечер был, конечно, полностью испорчен, не говоря об ужине. После ужина Мэри ушла в спальню, улеглась на постели, спрятав лицо в подушки, не желая даже слушать меня.

Однако спустя какое-то время она немного отошла.

— Я была рядом, рядом с разгадкой, — сказала она. — Этот болван был полностью в моих руках. Мы провели несколько часов в маленьком трактире, пили пиво и беседовали. Все шло, как по маслу. А потом мне пришлось придумывать идиотское оправдание, потому что ты запретил мне остаться. Теперь все пропало,., я этого не переживу!

Она снова уткнулась лицом в подушку и заплакала.

— Но, дорогая, стоит ли так рисковать головой.

— Это моя голова, а не твоя.

Лишь поздно вечером мне удалось успокоить ее.

А спустя два дня, несмотря на мои запреты, она вновь отправилась на остров Тилхэм.

Она подошла к воротам, которые, как обычно, были заперты. Собаки молчали. Не меньше часа Мэри звала Фрица, но никто не отозвался. И никто не появился. Усадьба выглядела совершенно опустевшей. Мэри оставила корзинку у ворот и ушла.

В тот же вечер мы рассказали обо всем лейтенанту Рейнольдсу.

Утром следующего дня он отправился к Овенсу. Оказалось, что оба обитателя таинственного дома как в воду канули. Бесследно исчез и «Западный ветер».

А еще через день в почтовом ящике мы обнаружили большой коричневый конверт, адресованный на мое имя. Многоуважаемый мистер Джон Лидс — было написано большими кривыми буквами. Внутри оказался только кусок картона, а на нем маленький, небрежно нарисованный пиратский флаг с белым черепом и скрещенными костями. Больше ничего, ни одного слова. Только пиратский флаг. Почтовый штемпель указывал, что письмо отправлено с острова Тилхэм.

11

Теперь я понимаю, что должен был предоставить Мэри полную свободу действий. Меня мучили угрызения совести.

Вдобавок я пережил несколько неприятных дней, так как никогда в глаза не видел Овенса. Например, когда какой-то коммивояжер забрел к нам во двор, я, угрожая револьвером, приказал ему немедленно убираться ко всем чертям. И только потому, что он был высоким и седоволосым. Бедняга бежал изо всех ног и больше не появлялся. Работник газовой компании, приехавший заменить баллон с бутаном, тоже изрядно напугал меня. Это был высокий широкоплечий блондин, и я принял его за Фрица.

Что угодно могло вывести меня из равновесия и вызвать тревогу и страх. В такой обстановке невозможно было вплотную заниматься музыкой.

Несмотря на это, моя работа понемногу продвигалась вперед. Близился первый срок — 25 февраля, когда я должен отправиться в Нью-Йорк и проиграть свое сочинение специальной комиссии. Я надеялся, что к этой дате мне удастся завершить все 11 частей «Метопи». Однако история с убийством выбила меня из колеи, расшатала нервы и в результате я опаздывал с работой и успел полностью закончить только восемь частей.

— Ну что ж, — говорила Мэри, — привезешь им что есть. На мой взгляд, то, что ты уже успел записать, просто великолепно.