— Успокойся, — подлетел к ней актер, игравший незначительную роль в спектакле, обнял рыдавшую в голос женщину за плечи.

— …если мы уже дошли до того, что… — захлебывалась она, никак не успокаиваясь, — …что… кто-то пошел на убийство… мне страшно здесь находиться!

Истерика набирала обороты. Худой как швабра актер по фамилии Галеев подал Нонне воды в стакане, налив из-под крана. Она взяла и уже поднесла к губам, намереваясь выпить воду, как вдруг кинула стакан на пол, закричала:

— Не надо мне воды! Я боюсь тут даже этим воздухом дышать!

— Ты совсем ошалела? Вода из крана! Я при тебе налил! — обиделся Галеев и с достоинством уселся на прежнее место, достал сигарету, мял ее.

— Все равно не буду пить! — бормотала, плача, Нонна. — Никому не верю. То, что произошло, это… это…

Не найдя слов, она снова разрыдалась в голос. Микулин попросил показать рабочий стол погибшей актрисы. Кудряшка повела через сцену на противоположную сторону, не решаясь смотреть на трупы, которые еще там лежали.

В женской гримерке застали интересную картину. Актриса лет пятидесяти с хвостиком, ее Степа тоже запомнил, уже переоделась и, стоя у окна, пила из горлышка бутылки. Заметив вошедших трех человек, она поспешно спрятала бутылку за спину и тоном извинения оправдалась:

— Я тут… э… попить решила…

Гримерку постепенно наполнял запах сивухи.

— Без закуски? — фыркнула кудряшка.

— Ой, не надо подначивать, — огрызнулась очень «культурно» актриса и плюхнулась на стул. — Тоже мне, трезвенница!

— Оставьте нас наедине, — попросил Микулин кудряшку. — Постойте. Принесите список всех, кто был занят в спектакле и кто обслуживал его. Я буду вызывать по списку, а вы обеспечьте изоляцию допрошенных свидетелей. — Видя, что кудряшка про изоляцию ничего не поняла, добавил: — Те, кого допрошу, не должны встречаться с теми, кто еще не допрошен.

Когда она вышла, актриса заткнула горлышко пробкой из плотно свернутой газеты, поставила бутылку водки на пол рядом с собой и уставилась на ментов с самым подобострастным выражением.

— Где место Ушаковой? — спросил Микулин.

Актриса молча указала подбородком на стол в углу. Он исследовал столик, где в беспорядке валялись гримировальные принадлежности, да и одежда была брошена на стуле кое-как, затем достал папку, авторучку. Положив лист чистой бумаги на папку, обратился к актрисе:

— Ваши имя и фамилия.

— Овчаренко Клавдия Анатольевна, — ответила она.

В это время кудряшка принесла программку спектакля:

— Я отметила галочками фамилии тех, кто был сегодня занят.

— Отметила! — хмыкнула Клавдия Анатольевна. — Она всех отметит, и подметит, и заметит, и заложит.

— Клава, прекрати! Людей постесняйся, — строго сказала кудряшка, затем вышла, неодобрительно качая головой.

Степа проверил, хорошо ли она закрыла за собой дверь, оседлал стул. Присмотревшись к Овчаренко, болтавшей ножкой, закинутой на колено, сделал вывод, что ей много меньше лет, чем ему показалось на первый взгляд. Явное пристрастие к алкоголю — отечность, мешки под глазами, да и повадки выдавали человека пьющего, причем сильно пьющего. Тем временем Микулин почесал затылок, не представляя, о чем спрашивать эту раскрашенную (она не успела снять грим) и пьяную куклу. Степа пришел на помощь:

— Не возражаешь, если я допрошу? Я все же смотрел спектакль…

— Валяй, — согласился Микулин, приготовившись писать.