– Я узнал. На этом и основываю свои мысли. Фринтон оставался там полчаса и с тех пор еще три раза являлся на прием под предлогом своего ревматизма.

– Кстати, о ревматизме, – подхватил Дэвид. – Почему бы не Колмену вставить иглу в помаду? При хороших руках человеку, привыкшему работать с тонкими инструментами, смастерить такую смертельную западню нетрудно. Пока у нас нет ответа на вопрос, кто это сделал.

– Может, вы и правы. Я подумал примерно то же самое. Сперва Хьюберт Фринтон – не будем забывать, что он профессиональный химик, – сам приготовил слабый раствор никотина и время от времени давал племяннице несмертельные дозы, рассчитывая когда-нибудь дать летальную. Но для этого ему требовался крепкий раствор и иной способ.

– Именно. Подкожная инъекция вернее и быстрее.

– И был еще дополнительный мотив, – продолжил инспектор. – Известие о ее помолвке и перспективе замужества. Он говорит, будто не знал об их скорой женитьбе, но должен был понимать, что это вполне вероятно. Сейчас молодые люди после помолвки женятся, как правило, быстро.

– И он определенно знал о ее помолвке, хотя в разговоре со мной отрицал это, – подхватил Дэвид. – Точно так же он мог знать и о браке.

– Это могло дать ему повод завершить многолетнюю интригу убийством.

– Это – и то, что она нашла слабый раствор, вызывавший промежуточные приступы. Тут уж убить ее стало абсолютно необходимо. Если бы она даже не заподозрила, что во флаконе яд, то могла в любой момент принять его как микстуру от кашля и получить приступ, который наверняка связала бы с приемом.

– Правдоподобно, – согласился инспектор. – Но точно ли мы знаем, будто Хьюберту стало известно, что Урсула взяла флакон?

– Не знаем, – подумав, ответил Дэвид. – Но у меня есть чувство, что это очень важно. Если бы только я мог понять, чем именно.

– Факт есть факт, – сказал инспектор, – и состоит он в том, что, если мы хотим что-нибудь повесить на Хьюберта Фринтона, нам нужны конкретные улики. Урсула под конец его подозревала и имела для того основания. Если бы она сообщила Дункану про этот флакон и место, где его нашла, у нас бы уже просматривался арест. А так мы должны найти хоть что-нибудь: пропавший отчет лаборатории, другой флакон – что-то, ведущее прямо к Фринтону. Беда в том, что после смерти Урсулы прошло достаточно времени, чтобы замести все следы.

– Сразу после смерти все улики уничтожить было невозможно, – ответил Дэвид. – Потому что какой-то никотин в доме был. Или, что вероятнее, кто-то заранее приготовил для Дункана пропитанные сигареты, чтобы отдать ему, когда он приедет посмотреть на свои новые владения и обсудить дела с дядей покойной жены.

– Это верно, – подтвердил Стейнс. – В таком случае они повели себя чертовски беспечно, и меня бесит, что я не могу найти стопроцентные улики, указывающие на преступника. Вот почему я собираюсь поехать в Уэйкли и взять вас с собой.

– Что вы хотите там сделать?

– Встретиться с Хьюбертом и сказать ему прямо в лоб, что флакон в наших руках и оригинал отчета не обнаружен среди бумаг Урсулы, находившихся у Дункана.

– Может быть, Урсула его уничтожила.

– Она не стала бы.

– Могла бы, если бы боялась, что дядя Хьюберт его найдет. Всегда можно попросить в лаборатории дубликат.

– Тоже верно. В любом случае я не рассчитываю обнаружить отчет. Если Хьюберт виновен, то он ждет, что я в конце концов отыщу флакон. Коли знает, что Урсула его взяла. Он заранее приготовился имитировать полную неосведомленность и наверняка начнет обычные осторожные намеки на Дункана.