— Вчера вечером… — начала Лейла, поднимаясь.

— Забудем об этом, — ответил он. — Сегодня во второй половине дня я иду к врачу. Если бы другие раны можно было бы залечить так же, как искусственное колено… Лейла, а что касается Филиппа Дефоржа…

— Забудем об этом, — без улыбки сказала она и вышла.

Патрик Рейнсфорд поднялся ни свет ни заря, легкомысленно принял приглашение позавтракать с профессором Вердайаном, пребывая в эйфории от сознания того, что опасность миновала. И, как оказалось, правильно сделал.

Между круассаном и тостом с джемом ему удалось выжать из профессора немного информации — в частности, о том, что юная Дамбер является надеждой всего прустоведения. «Безусловно, одна из восходящих звезд, — подтвердил Гийом Вердайан. Но все-таки добавил, поджав губы, как будто его кофе вдруг стал невыносимо горьким: — И по нынешним временам ей совершенно не помешает то, что она женщина».

Оплатив счет в гостинице, американский профессор отправился в Шартр и легко нашел нужную больницу. Санитарка только что разбудила Жизель Дамбер, доставив ей огромный букет цветов с открыткой, где было написано: «С искренними пожеланиями скорейшего выздоровления и в ожидании удовольствия услышать вас на защите нашей диссертации. Искренне ваш Гийом Вердайан».

Несмотря на лекарства, затруднявшие мыслительный процесс, Жизель без труда расшифровала послание. Ее научный руководитель уверен, что сделка остается в силе. Она молчит о тетрадях, а он отдает ей свое место в университете через два года. Она снова закрыла глаза, слишком усталая, чтобы размышлять о том, что же ей делать дальше. Звук раздраженных голосов вывел ее из оцепенения, и улыбающийся Патрик Рейнсфорд, сияя как новенький доллар, ворвался в палату:

— Ну, мадемуазель Дамбер, мне сказали, что вам уже лучше.

— Немного, — согласилась она.

— Я не хотел бы вам надоедать, но я не мог уехать, не повидав вас. У меня к вам предложение…

Сбитая с толку девушка выслушала его «предложение» — защитить диссертацию в Америке и со следующего января стать заместителем директора Центра постмодернистских рукописей в очень известном университете на восточном побережье Соединенных Штатов. Ему нужна специалистка по генетической критике… Зарплата более чем достойная, и, естественно, ей будет предоставлено бесплатное жилье в Хансфорд-Хаусе на сколько она пожелает…

— Право… Так любезно с вашей стороны подумать обо мне, — ответила она. — Я вам напишу, как только буду в состоянии принять решение.

Патрик Рейнсфорд начал было настаивать, но подоспевшая санитарка пригрозила вызвать доктора, если он останется в палате хоть на минуту дольше отведенного для визита времени.

Через час негромкий стук в дверь возвестил Жизель о приходе комиссара Фушру и инспектора Джемани. «У них такой измученный вид», — подумала она, не отдавая себе отчета, какой пугающей была ее собственная бледность. У Лейлы были огромные черные круги под глазами, а заострившиеся черты придавали ей обманчиво-азиатский вид.

Жан-Пьер Фушру тяжело дохромал до кровати. Жизель предложила ему положить больную ногу на сдвинутые стулья, и, к ее большому удивлению, он беспрекословно повиновался.

— Мы прекрасно понимаем, что у вас нет ни малейшего желания отвечать на наши вопросы, мадемуазель Дамбер.