В этом «сидящем» на холмах городке все сады располагались косо.

Отвернувшись от окна, пришедшие стали рассматривать интерьер комнаты: при свете дня они увидели навощенный секретер со множеством ящичков, на котором аккуратными стопками лежали папки в черных обложках. Вдоль стен выстроились стеллажи с книгами на французском и различных иностранных языках; в глубокой нише располагался встроенный широкий шкаф.

— Распределим задачи, — предложил комиссар.

Пока Ахилл Делкло просматривал папки, а Лейла Джемани проверяла содержимое ящичков, Жан-Пьер Фушеру заинтересовался архивом, обнаруженным в стенном шкафу. Из картонных папок, расставленных в алфавитном порядке, он достал записи, посвященные истории кантона. В отдельно стоявшей коробке находились карточки, посвященные генеалогическим изысканиям. Он перебрал первые: д’Ампара, д’Обен, де Боннаржо, де Кадальвен, де Клермонт…

Он озадаченно почесал в затылке. Значит, Жюли Брюссо знала семью Клотильды! И в самом деле, земли Клермонта граничили с Пюизе. Значит, судьба предназначила ему вновь вернуться в прошлое, от которого он убежал, никогда больше не встречаясь с родителями жены после смерти их дочери.

— Ничего интересного для меня в этих досье, — объявил Ахилл Делкло.

— И для меня ничего в этих ящичках, — отозвалась ему Лейла Джемани. — Удостоверение личности, водительские права, выписки из текущего счета; в банке все нормально, если не считать крупных вкладов наличными в начале каждого года. Однако любопытно, что это происходило в течение последних пяти лет. То же самое и с медицинской картой. В Сен-Совере у Жюли Брюссо не было своего врача; лечилась она в больнице Биша. Ежегодные эхография и рентген. В последнем заключении сказано, я цитирую: «Стабильное состояние, без ухудшения незначительного диабета, вызванного нахождением инородного тела в поджелудочной железе». И запись ревматолога: «Начинающийся коксартроз, преимущественно в области малой берцовой кости, вызванный давним ее переломом».

— Результат несчастного случая? — предположил Ахилл.

— Надо же, — продолжила Лейла, не слушая его, — последнее заключение датируется 28 января… А вклад наличными был произведен на следующий день.

— А в предыдущие годы? — сразу заинтересовался Фушеру.

— То же самое. В течение пяти лет в конце января Жюли Брюссо уезжала в Париж для медицинского обследования. Сама ли она заявлялась на следующий день в парижский филиал, чтобы внести наличность на текущий счет?

— Попросите своего помощника достать в Биша копию медицинских заключений. Пусть перешлет их нам по факсу, — распорядился Фушеру. — А пока мы обследуем все снаружи.

Открыв застекленную дверь гостиной, ведущую в сады, они пересекли первый, в котором выделялась огромная клумба с гортензиями, распустившимися пышным цветом благодаря обильному поливу усердным садовником. Несколько небольших арок, увитых красными розами, отделяли лужайку от теплицы внизу.

Одним прыжком Ахилл Делкло преодолел пять высоких ступенек. Лейла прошла по ним с большей осторожностью. Без помощи перил Жан-Пьеру Фушеру трудно было за ними угнаться. Лейла заметила, как от усилий слегка скривились его губы. У него, должно быть, болело колено.