— И вы скрылись, не найдя его с первого раза? Вы больше не пытались?

— Это трудно объяснить, но я фаталистка… Я и в самом деле думаю, что не надо торопить события, они сами все расставят по местам, и не следует искушать… судьбу, — помявшись, закончила она.

— Значит, вы его любите… — констатировала собеседница.

Молчание Жизель лучше, чем ее оправдания, подтвердило предчувствия Лейлы.

— Но тогда я не понимаю вас, — выдавила она из себя со слабо сдерживаемой яростью. — Вы решительно лишаете ребенка отца… Вы отталкиваете мужчину, готового любить вас… — Внезапно голос ее охрип. — Неужели вы не соображаете, что быть любимой им…

Жизель подняла голову и спокойно спросила:

— Вы читали «Принцессу Клевскую», инспектор?

— Да. Но не понимаю, какое отношение этот роман имеет…

— Помните сцену последнего свидания с герцогом Немурским? Отрывок, который начинается словами: «Страсть может меня увлечь, но не сумеет ослепить»?..

Выведенная из себя, Лейла сделала последнюю попытку:

— Ну и что? У принцессы Клевской не было дочери.

Жизель печально улыбнулась:

— Да, дочери у нее не было, но у нее была мать. Мать, давшая ей на смертном одре ценнейший совет…

— Но мы же не в семнадцатом веке! — вспылила Лейла. — Вы путаете литературу с жизнью. Предоставьте ему, предоставьте себе, наконец, шанс…

— Он никогда не забудет Клотильду.

Фраза непроизвольно вылетела у Жизель: женщина не смогла ее удержать.

«Так вот в чем дело, — подумала Лейла. — Она утверждает, что это разум заставляет ее отказываться, тогда как здесь всего лишь страх за будущее, неосознанная ревность». Она продолжила:

— А у вас действительно есть право укрыться за вашими книгами и противопоставить свою принципиальность возможности его счастья?

Жизель отвела глаза.

— Не знаю, — призналась она. — Ничего я больше не знаю…

Лейла Джемани ушла, чувствуя, что доставшаяся ей победа отдает горечью.

В поезде, пересекавшем оксерские нивы, Жан-Пьер Фушеру на какое-то время отдался мечтам о встрече с Жизель. Ему вновь виделось ее гибкое тело, покорное наслаждениям, которое он ласкал в бостонской квартире ее подруги Изабель. Его округлые формы будто накладывались на мягкий холмистый пейзаж. Неужели Жизель опять исчезнет? Просочится между его пальцев?

Едва поезд остановился на вокзале, он сразу заметил ее. Стало легче от того, что она не опоздала. «Ах! Как же она хороша!» — подумал он, оценив ее заокеанскую манеру одеваться и умилительный тонкий галстучек на блузке. Приятно забурлившая кровь прилила к горлу.

Он подошел к ней и неожиданно для себя и для нее поцеловал ее в губы.

В машине она почувствовала, что он стал каким-то другим, да и тон его был рассудительным. Он спокойно объяснил ей причины, побуждавшие его изменить жизнь. Она молча слушала, внимательно следя за предательскими поворотами проселочной дороги.

— Я не прошу вас выйти за меня, — сказал он в заключение, — мне только хотелось бы, чтобы вы поразмыслили, нашли бы компромисс, который позволил бы нам сблизиться в интересах Анжелы.

Подобная стратегия ослабила ее внутреннее сопротивление ко всему, что могло препятствовать ее свободе. Теперь Жизель не могла пустить в ход заготовленные ею доводы.

В Дрюи-ле-Бель-Фонтэн он сначала остался сидеть в машине, а потом держался от Жизель подальше, предоставив созревать поставленной перед ней дилемме.