Райэнна… погибла под демоническими звездами Бельсара, и тело ее брошено на съедение стервятникам ночи…  Ну что ж, он еще посмеется, он научит их действительно бояться Звездных Демонов!

Неподалеку замелькали тени – это люди из отряда преследователей бродили по лагерю, расстилая одеяла для ночевки; они теснились друг к другу у огня. Так же недалеко от костра на страже стоял один человек с копьем наготове. Где‑то в ночи рашас издал победный клич.

Дэйн судорожно дергал запястьями, пытаясь освободиться. Голова раскалывалась, перед его глазами вставали видения – или это от всполохов огня? Нет, это все‑таки глаза не работают, смутно сообразил он. Должно быть, контузия; сначала тот удар в городе во время побега, а затем довершило дело и копье Ромды.

Однажды он уже пережил контузию – в день перед началом соревнований по каратэ. Именно так он и ощущал себя тогда: тошнило, болела голова, он был в полуобморочном состоянии; тем не менее он вышел на бой. Он не победил, но держался хорошо. Вот и еще раз надо проделать то же самое.

Ромда не убил его и не позволил убить потом, не так ли?

Тьма сгущалась над умирающим костром, заставляя часового изрядно нервничать. Дэйн понял, что настало время сосредоточиться.

Его ногти впились в ладони. Веревка в запястья. Призраки тех, кого он так и не смог защитить, укоризненно поглядывали на него из полумрака. Желтые глаза Клифф‑Клаймера дразнили его, а вот и карие глаза Даллит, и зеленые глаза Райэнны глядят откуда‑то из темноты, тьма скрывает ее всю, оставляя лишь эти глаза. Она ждет его вместе с Даллит и Клифф‑Клаймером. Погибла, защищая этого парня. Вот и еще один факт не в пользу Джоды. Он, Дэйн, должен освободиться и убить всех этих варваров, чтобы отомстить за нее, и только потом уже можно уйти во тьму, чтобы присоединиться к ней и Даллит…

Дэйн отчаянно замигал, когда глаза Райэнны стали таять в темноте.

«Ну давай! Марш! Думай! Воспользуйся же мозгами, а не только мускулами! Сейчас тебе мускулы не помогут!» Тихий презрительный голос внутри Дэйна произнес: «И мозги тоже». Но он не стал обращать внимания на издевку.

Он заставил руки расслабиться, затем, извиваясь и прижимая локти к бокам, стал их опускать ниже. Все дело в рычаге! Сжав кулаки, он стал разводить запястья наружу, не обращая внимания ни на врезавшуюся в мышцы веревку, ни на туманящееся зрение, ни на грохот крови в висках. И тут он услышал легкий щелчок – лопнула первая веревка. Затем другая. Он уставился на запястья, наблюдая, как одна за другой лопаются веревки. И лишь когда он ощутил, что вот‑вот треснет от натуги голова и кровью зальет весь лагерь, он выдохнул и расслабился.

Раздался характерный звук, и руки разошлись в стороны. От этого рывка обмякла и веревка, стягивающая грудь. Часовой, который стоял опершись на копье, рывком поднял голову и бросился к Дэйну, подняв оружие. Однако он вынужден был отклониться в сторону, чтобы не наступить на спящих, и это движение дало Маршу время откатиться в сторону от устремленного на него копья. Но часовой уже навис над ним, подняв оружие для удара.

Все еще путаясь в веревках, Дэйн прижал к себе колени и ногой отбил копье в сторону. В правое плечо впился камень, когда он перевернулся на бок, сжимаясь как пружина. Он стремительно выбросил вперед и вверх ноги, нанося внезапный удар, и ощутил, что угодил часовому в голову. В приступе накатившей боли он увидел, как часовой скорчился, задыхаясь, у его ног.

Райэнна! Есть один!

Еще раз ударив ногой часового, Дэйн тут же отметил про себя, что сделал лишнее движение. Сбросив с себя веревку, он вскочил на ноги. Спящие заворочались, замигали спросонья глазами, щурясь в слабом свете костра, стали вскакивать, натыкаясь друг на друга и падая в поисках своего оружия.

Двое ближайших уже наставили на него копья, но Марш, уходя вправо, ногой отбил ближайшее копье в сторону.