Понять, что в кирпичной трехэтажке находится милиция, можно было только по колючей проволоке, тянувшейся вдоль забора и небольшой, очень скромной табличке, прибитой возле входа. Самое любопытное, здесь даже контрольно-пропускного пункта не имелось. Просто ворота и все.

— Народ, внимание! — гаркнул Семёнов, как только мы вошли в общую комнату, предназначенную для совещаний. — Прибыло наше молодое пополнение! Лейтенант Петров Иван Сергеевич! Из десантуры! Так что вести себя прилично, а то по тревоге поднимет и на уши поставит!

Семёнов громко загоготал, радуясь своей же шутке.

В комнате в этот момент находилось человек десять. Значит, не весь состав явился для встречи с начальством. Чисто теоретически, ментов в этом отделе должно быть больше. Город хоть и маленький, но, как не крути, все же город.

Присутствующие, как по команде, после слов старлея подняли на меня взгляды.

Молодые сержанты смотрели с любопытством, оперуполномоченные постарше — с оценивающим безразличием, а один, худой, в очках с толстыми линзами, с ехидной усмешкой.

Я быстро прокрутил в голове возможную структуру отдела. Говорю, возможную, потому что, будучи живым, работал уже в обновленной системе. Думаю, различия должны быть небольшими.

По-любому есть начальник РОВД, без этого никуда. Собственно говоря, о нем Семёнов и говорил, называя нормальным мужиком. Потом — несколько замов. Один — по оперативной работе, курирующий уголовный розыск, БХСС и службу участковых; второй — следственного отделения. А! Еще, скорее всего, будет замначальника по строевой части. Его вотчина — патрульной постовая служба. Есть какой-нибудь кадровик и товарищ по работе с «негласным» аппаратом.

Далее, чисто по отделам — должен быть оперативный отдел; отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности, без этих сейчас никуда; служба участковых, следственный отдел и патрульно-постовые.

— А что ж… Говорят, вы к нам прямо из Москвы? — Неприятный тип в очках поднялся со стула и медленно подошел ко мне. — Боюсь представить, что вас привело в наши края. Не иначе, как любовь к свежему воздуху и красивой природе? Ах, нет… Наверное, в провинции легче будет новые звания получать. Да? В Москве-то оно работать надо. А тут… Уже за один только приезд можно смело старшего лейтенанта требовать.

Я пришел к выводу, что очкарик — следак. Очень уж неприятное у него было лицо, а с языка только что не капала ядовитая слюна. Нет, я к следователям отношусь хорошо. Нормально. Когда и они ко мне относятся по-человечески. Но по личному опыту, так совпало, плохие люди среди следаков встречались мне гораздо чаще, чем среди тех же оперов.

По крайне мере, конкретно по этому очкарику сразу было видно — та еще гнида. Сто процентов любит строчить доносы начальству и все делает, соответственно уставу.

— Почему сидим, почему лоботрясничаем⁈ У вас что, преступления сами собой все раскрылись? Ворьё и жульё само себя поймало⁈– раздался со стороны входа густой, громкий бас.

В комнату вошел мужчина лет пятидесяти, небольшого роста, с пузиком, любовно обтянутым форменной рубашкой. Судя по знакам отличия, полковник. Думаю, это и был начальник отделения. Тот самый Василий Кузьмич Безрадостный, упомянутый Семеновым. Иначе с чего бы всем присутствующим после его вопроса, заданного недовольным тоном, вытягиваться в струнку.

Чисто внешне, товарищ полковник казался суровым служакой, но стоило ему заговорить, как в образе строгого начальника проступали комичные черты. Виной всему были густые, как щетка, усы, которые, казалось, жили самостоятельной жизнью.

Полковник шел, стараясь по-военному чеканить шаг, но одна его нога почему-то слегка шаркала и подволакивалась.