Безрадостный несколько секунд молча изучал меня. Я прямо видел, как работают шестеренки в его голове. Полковник пытался понять, говорю я правду или сочиняю. Версия была настолько бредовой, что могла оказаться вполне достоверной.

Я стоял столбом, пялясь в одну точку. Ждал решения начальства.

Семёнов, сидевший рядом, несколько раз вздохнул и поелозил на стуле. Он-то, в отличие от остальных, знал, что произошло на самом деле. Вернее, частично знал. Мокрая форма для Виктора тоже оставалась загадкой. Но по его этой возне и вздохам я понял, старлей считает меня потерянной для общества личностью. Мое наглое, уверенное вранье произвело на него неизгладимое впечатление.

— В колодец… — Хмыкнул, наконец, полковник. — Идиотизм… Как нам бороться с преступностью, если под носом ни черта не видим. Ни трупов, ни канализационных люков. Ну теперь хотя бы понятно, чего нам тут Семёнов ахинею несусветную нёс. Он тебя сам потерял. Будь осторожнее, лейтенант. Ты нам нужен целым. Садись.

Я с облегчением рухнул на стул. Первый этап был пройден успешно. Теперь оставалось самое сложное — рассказать начальству все, что смог выяснить, но в той пропорции, которая позволит одновременно выполнить долг инквизитора и сохранить честь мента.

— Итак, — полковник сложил руки на столе. — Прошло два дня. Труп в кустах не опознан. Свидетель Поташевский — в бегах. Никакого движения. Мне уже звонили из горкома, интересуются, почему у нас в мирном городе морозные покойники появляются…

Внезапно начальник отдела осекся и замолчал. Потом его глаза медленно начали округляться, а внимание снова сосредоточилось на мне.

— Погоди-ка, Петров… Какой, к чертовой матери, Воронов? Ты о чем вообще? У нас что, еще и Воронова убили? Это кто такой⁈ Почему я не в курсе⁈ — Голос Василия Кузьмича с каждым предложением набирал громкость, грозя вот-вот перейти на крик.

Ровно пять минут потребовалось полковнику, чтоб до него дошла информация, сказанная мной ранее. Ну что ж… Не все обладают быстрым и живым умом… Зато он человек хороший. Если верить Семёнову.

В общем-то, момент настал. Если я сейчас не расскажу о том, что выяснил, дело скорее всего «похоронят». Что мне это даст?

С одной стороны, как инквизитор, я поступлю верно, если промолчу. Но с другой… История с этим убийством становится все запутаннее и сложнее. Тайком я ею уже заниматься не смогу. Значит, мы должны выяснять причины случившегося всем составом.

— Товарищ полковник, разрешите отвечать? — спросил я, приняв окончательное решение.

— Ясен пень, Петров⁈ Отвечай! — рявкнул багровеющий Безрадостный.

Видимо, в его воображении уже рисовалась картина, как он объясняет своему начальству, с хрена ли в столь спокойном городишке жмурики начали плодиться, как грибы после дождя.

— Хорошо. Тогда сразу уточню. Нет, никаких новых трупов никто не находил. Просто у меня появилась информация по старому.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями. Та версия, которую нужно знать коллегам, формировалась в моей голове прямо на ходу. Такими темпами я скоро книжки писать начну. Сочиняю, как заправский сказочник.

— Вчера, в ходе оперативной работы, мне удалось установить личность погибшего. Это Евгений Воронов, предположительно проживающий в Москве. — Выдал я первую порцию своей полуправды. — Предположительно, потому что это пока неуточненные данные. Первичные.

В комнате воцарилась тишина. Сериков перестал ухмыляться. Его взгляд стал острым и колючим.

— Оперативной работы… — Тихо хмыкнул себе под нос следак. — Ты гляди, сколько у нас умельцев.