|
Оставайтесь здесь, контролируйте процесс. Мы с товарищем Семёновым справимся.
Семёнов, услышав это, насторожился.
— Ты думаешь, зараза оттуда пошла? Может, подстраховаться как-то? Самим в этой твой соли обмакнуться. — Виктор кивнул в сторону бочек.
— Не надо, Витя. Оно только гамженшин действует. Похоже, Игнат тот был не очень хорошим человеком. Видать, что-то там в своей конюшне сотворил. Ну… Это биологическое оружие. Хотел жене отомстить. Или всем бабам. Но умер. А тут, по какой-то причине, пошла активация.
— Да ладно! — Ужаснулся старлей. — А как же это он?
— Кто ж теперь узнает. Может, у немцев подглядел, когда воевал. Может, у наших. — Продолжал я плести несусветную чушь, мысленно попросив прощения у Игната.
Хотя… С другой стороны, если мои догадки верны, то извиняться мне, вроде как, не за что. Пусть не совсем так, как я сейчас рассказываю, но создал проблему именно он. Вернее, его призрак.
— Витя, просто будь наготове. И… что бы ты ни увидел, не пугайся. Это могут быть… галлюцинации от остаточного излучения.
Старлей, услышав очередную порцию умных слов, мрачно кивнул, поправил кобуру с пистолетом и решительно направился за мной.
Старая конюшня стояла в сотне метров от коровника, поодаль от жилых домов. Деревянное, покосившееся здание с провалившейся кое-где крышей. От него веяло заброшенностью и тишиной, которая казалась неестественной после недавнего балагана на площади.
Я приоткрыл скрипучую дверь, и мы вошли внутрь. В воздухе висела густая пыль, пахло старым сеном, грибком и чем-то еще… кислым, протухшим. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь щели в стенах, выхватывая из полумрака груды старого железа, сломанные телеги и горы сухого сена.
— Ну и хоромы, — проворчал Семёнов. — Кто тут может жить, кроме крыс?
Я не ответил. Я чувствовал холодок, бегущий по спине и легкий запах полыни. Это состояние было мне знакомо. Похоже, каждый раз, если рядом со мной происходит что-то потустороннее, я ощущаю эту чертову полынь.
Вытащил из кармана горсть соли и медленно двинулся вглубь сарая.
— Иван, ты чего это? — удивленно спросил Семёнов, наблюдая, как я рассыпаю соль по полу, очерчивая круг. — Это тоже часть дезинфекции?
— Можно и так сказать, — буркнул я, продолжая свое дело. — Ты, Витя, не отвлекайся. Ты следи, чтоб сюда за нами никого не понесло. И чтоб поблизости никто не бродил. Лишние люди нам сейчас точно ни к чему.
Внезапно в дальнем углу, в самой густой тени, воздух задрожал. Пыль завихрилась, сформировав неясный, полупрозрачный силуэт. Он был высоким, тощим, в его очертаниях угадывались кепка и что-то вроде заношенного зипуна.
— Витя, ты что-нибудь видишь? Там, в углу, — тихо спросил я.
Мне нужно было убедиться, что Семёнов не в состоянии разглядеть то, что доступно мне. По крайней мере, если верить словам Ля Флёр, так должно быть. Она утверждала, что я нашёл комнату с гробом только потому, что являюсь инквизитором и мне доступно особое видение.
— Вижу… пыль, — неуверенно ответил старлей. — Сквозняк, наверное.
Для меня же сквозняк постепенно обретал черты. Это был старик с изможденным, серым лицом и горящими точками глаз. Он смотрел на меня со злобой и ненавистью.
— А вот и зараза… — произнес я вслух, больше для себя. — Твоему влиянию тут конец.
Призрак, казалось, услышал меня. Он зашипел, и в сарае резко похолодало. Семёнов непроизвольно поежился.
— Что-то дуть стало, — заметил он. — Может, назад пойдём?
Я старею не ответил. |