Я чуть не поперхнулся воздухом, удивленно вытаращившись на Бесова. Тот в ответ многозначительно мне подмигнул. Смысл его кривляний сводился к тому, что Анатолий Дмитриевич решил поглумиться над следаком и очень просил меня данному мероприятию не мешать.

Сериков сначала недоверчиво прищурился. Посмотрел на серьезную физиономию Бесова, затем на мое мрачное лицо. А потом… Еле ощутимо потянуло полынью. Я оглянулся на нечистого. Тот стоял, вылупив глаза и всем своим видом показывал, что совершенно никакие мороки сейчас не наводит.

А вот Сериков вдруг резко встрепенулся, его взгляд загорелся хищным, голодным блеском.

— Да в самом деле, Иван Сергеевич, что ж я вам, разве не друг? Разве мы не коллеги? — радостно заявил он, а потом, распахнув объятия, сделал шаг ко мне и крепко обнял, несколько раз хлопнув по спине. — Неужели думали, что я вас одного вот так и брошу? А кстати, где тут можно раздобыть лопату?

— Эдуард, это шутка, — попытался я его образумить. — Никакого клада нет.

Но Сериков уже не слушал. Он уже видел себя в ореоле славы и богатства. Естественно, все эти видения появились не без помощи Бесова, который, совершенно довольный произведенным эффектом, тихо прошипел мне на ухо:

— Отстань, начальник. Дай позубоскалить. Слишком уж он жадный и подлый. Давай посмотрим, как Эдуард в болоте сокровища искать будет. Он же не отстанет. Один чёрт за нами увяжется. Тебе надо, чтоб следак слушал, о чем с Глафирой говорить будешь? Думаю, не надо. Вот и все. Не мешай. Я немножко. Совсем чуть-чуть. Исключительно, чтоб преподать урок.

Ну… Что сказать… Наверное, есть во мне что-то нехорошее. Потому как я… промолчал. Даже перестал убеждать Серикова, что мысль о сокровищах крайне нелепая и абсурдная.

— Без меня не уходите! — скомандовал Сериков, срываясь с места. — Десять минут!

Ровно через десять минут он вернулся, сияющий, с новой блестящей лопатой на плече. Я за это время успел перекинуться с Бесовым парой фраз и взять с него обещание, что его «урок» не повлечёт за собой физические травмы, несовместимые с жизнью.

Так началось наше великое и абсурдное путешествие на болото в гости к старой ведьме.

Пока мы шли по окраинам города, Сериков не умолкал.

— Ты только представь, Петров! Золото скифов! Я, конечно, часть отдам государству… Остальное — на развитие культуры. Может, даже поддержу местную художественную самодеятельность. Любовь Никитична тогда меня оценит, — Следак мечтательно вздохнул и закатил глаза. — Ты не представляешь, какая это женщина! Ум, грация… А я, дурак, в прошлый раз ей букет гладиолусов принес. Она посмотрела на них так, будто я притащил охапку лопухов. Говорит: «Эдуард Степанович, предпочитаю орхидеи». Орхидеи! Где я, скажите на милость, в нашем-то городе орхидеи найду?

Я топал молча, стараясь не рассмеяться в голос. Забавно было наблюдать со стороны, как Серикова гонит вперед азарт наживы.

Закончив свои рассуждения о том, куда будут потрачены несметные богатства, он принялся что-то мурлыкать себе под нос, одновременно натачивая подобранным по дороге камнем лопату. От этих мерных, леденящих душу «вжик-вжик!» нервно приседал, оглядываясь по сторонам, Бесов и морщился я.

Вскоре город закончился, и мы вошли в лес, который подозрительно быстро сменился топями. Такое чувство, будто неведомая сила значительно сократила наш путь, сразу направив в болото. Судя по довольной физиономии Бесова, я даже знал, как выглядит эта «неведомая сила».

Под ногами теперь хлюпало и чавкало. Иногда, с противным всхлипом, булькала вонючим газом стоячая жижа. Периодически из-за деревьев доносился вой, похожий на волчий, (хотя сейчас, между прочим, белый день), или нервно вскрикивал в самое ухо филин.