Мои размышления прервал знакомый голос.

— Петров! А я тебя по всему городу ищу!

Я обернулся. К отделению связи приближался запыхавшийся Семёнов. Лицо у него было не столько испуганное или встревоженное, что могло соответствовать интонации голоса, сколько выражающее полнейшее недоумение.

— В чем дело, Виктор? — спросил я, двинувшись навстречу старлею.

— Ты мне не поверишь, — Семенов потер ладонью вспотевший лоб и сдвинул фуражку на затылок. — В женском общежити… Ну, помнишь, я тебе его показывал. Так вот… там… бунт. Опять бабы с ума сошли. Все. Как одна.

— Бунт? Какой бунт? — не сразу понял я.

— Дурь сполшная… — Семёнов развел руками, не в силах подобрать слова. — Там женщины с ума посходили. За дворником гоняются. За Федором Алексеевичем. Ему шестьдесят пять лет, он самый частый гость поликлиники и на вид — трухлявый пень, а не мужчина. Но бабы за ним, как сумасшедшие, бегают. Драку устроили. Комендантша в шоке, вызвала нас. Капитан Капустин уже на месте, но один не справляется. Там же не уголовщина, а какая-то… ересь! И главное, Вань…

Семенов подался вперед, а потом тихонечко закончил:

— Трезвые. Представляешь? Все трезвые. В колхозе-то хоть на пьянку списать можно было. А тут…

В голове у меня что-то щелкнуло. Женское общежитие. Массовая истерия. Внезапная и необъяснимая влюбленность в первого попавшегося мужчину. Это звучало знакомо.

Я мысленно пролистал «Справочник Инквизитора». Раздел «Суккубы/Инкубы». Симптомы: массовое, иррациональное сексуальное влечение, эйфория, агрессия по отношению к соперникам. Эпицентр — обычно место с высокой концентрацией одиноких или неудовлетворенных людей. Идеальная среда — женский коллектив.

— Понял, — резко сказал я. — Идем. Но сначала мне нужно заскочить к себе домой. На пару минут.

— Куда? Зачем? — не понял Семёнов.

— За рабочим инструментом! — бросил я уже на бегу.

— Ох ты ж мать моя понятая! — Старлей смешно вытаращил глаза и растопорщил усы, отчего стал просто до безумия похож на сильно удивлённого Будённого. — Ты что ж, думаешь опять какая-то буржуйская зараза? Опять шпионы?

— Не знаю, Витя. Но похоже на то.

— Да что за напасть… — Старлей, не отставая от меня, прямо на ходу снял фуражку и почесал затылок. — На кой черт им наш N-нск? У нас ни военных тут нету, ни научных институтов.

— Значит, Витя, есть что-то другое. И мы… — Я остановился, повернулся к Семёнову, взял его за плечи, посмотрел ему в глаза.

— Да понял, понял! Родина смотрит на нас. И кто, если не мы. — С досадой высказался старлей. — Повторяешься, Ваня. Ты хоть текст меняй, а то я так скоро перестану в значимость наших действий верить. Ладно. Идём к тебе, потом в общагу.

Через десять минут, прихватив из своей комнаты кейс с арсеналом инквизитора, я мчался вместе с Семёновым к месту происшествия. По дороге старлей пытался описать масштаб катастрофы.

— Представляешь, они его в котельной отыскали! Он там, значит, кочегарил, мирный такой, а тут — бац! — толпа фурий. Одна его за руку, другая… тоже за руку. Но за вторую. Третья, стыдно сказать, штаны снимать пытается. Он от них — бегом. А они — за ним. По всему общежитию. Уже три окна разбили, зеркало в вестибюле вдребезги… Капустин пытался их урезонить, так ему чуть глаза не выцарапали.