Мы подбежали к зданию общежития. Картина, открывшаяся нам, была весьма впечатляющей. У входа толпилась группа женщин разного возраста, комплекции и, судя по всему, социального статуса. Были тут и молодые девушки, и зрелые дамы, начальницы цехов, и даже одна бухгалтерша — в строгом костюме. Все они были охвачены единым порывом страсти, направленной на определенного мужчину, но конкретно в данный момент замерли перед входом, разглядывая что-то наверху. Мы с Семеновым остановились и тоже посмотрели

На крыше, уцепившись за водосточную трубу, сидел тот самый дворник Федор. Лицо его выражало животный ужас.

— Довели мужика… — С досадой произнёс Семенов.

— Милый! Феденька! — надрывалась одна из дам, задрав голову вверх. — Брось свою метлу! Пойдем ко мне, я тебе борща домашнего приготовлю!

— Да какой борщ! — отпихнула ее другая, дородная, с размахом плеч, достойным штангиста. — Он у меня отдохнет как следует! Я его на руках носить буду!

— Девушки, успокойтесь! Я человек семейный! — увещевал поклонниц Федор, одной рукой по-прежнему цепляясь за трубу, второй сжимая метлу, которой он прикрывался словно щитом.

— Какой семейный! Твоя Марфа-то еще при царе Горохе померла! — заорала третья. — Ты свободная птица! Лети ко мне в объятия, голубь сизокрылый!

Началась потасовка. Дамы, не поделившие «свободную птицу», схватились в ожесточенной драке. Летели клочья волос, трещала ткань одежды. Бухгалтерша, с диким воплем «Он мой!», вцепилась в волосы начальнице цеха. Та, в ответ, попыталась придушить ее расписным платочком.

— Федя! Соколик мой! Слезай, я тебя поймаю! — кричала одна из тех дамочек, которые пока ещё не влезли в драку.

— Не слушай ее, Федор! Она тебе не пара! — орала другая, постарше.

— Душенька, я тебя в отдел возьму, начальником сделаю! — неслось из толпы.

Капитан Капустин, красный как рак, пытался прекратить эту вакханалию и растащить дерущихся, но его никто не слушал. Более того, Капустин успел даже пару раз огрести по загривку. Комендантша, тетка с лицом, как у бульдога, заламывала руки, стонала, плакала и просила женщин взять себя в руки. Естественно, на нее, как и на Капустина, никто не обращал внимания.

— Товарищи, наконец-то! — увидев нас с Семёновым, она бросилась вперед. — Что это такое? Они все с ума посходили? Это мор какой-то?

— Не мор, — мрачно сказал я, окидывая взглядом творящийся беспредел. — Это… массовый психоз. Мы сейчас разберемся.

Я кивнул старлею, намекая, что Капустину нужна помощь, а сам отошел в сторону, дабы открыть кейс, оставаясь при этом целым и невредимым.

В «Справочнике» разыскал нужную страницу.

«Sukkubus/Incubus. Низший демон, питающийся сексуальной энергией. Не обладает физической силой, воздействует на психику, разжигая низменные страсти. Слаб перед освященными предметами, солью, шумом. Истинная форма — отталкивающая, часто похожа на гуманоида-насекомое или грызуна. Предпочитает темные, сырые места. Метод нейтрализации: найти физическое вместилище и изгнать».

Найти физическое вместилище… Значит, он здесь, в здании. И скорее всего, в самом глухом и темном углу. Например… в подвале!

— Виктор, Капустин, держите их здесь! Не пускайте внутрь! — скомандовал я и, не слушая возражений коллег, рванул в общагу.

Внутри царил хаос. В сторону лестницы бежали несколько запоздавших «влюбленных», явно направляясь на крышу к своему «идеалу».