Семёнов сглотнул, с благоговением посмотрел на кейс, потом на меня.

— Надо доложить полковнику. Это ж прорыв! Нас, наверное, в Москву вызовут. К высшему руководству.

— Не стоит, — быстро отрезал я. — Секретная разработка. Моя личная. Полная конспирация. Ты же понимаешь. Нужно убедиться, что все работает, нужно вычислить шпиона, а потом уже…

Я сделал неопределенный жест рукой, больше похожий на то, будто мне в голову пришла нелепая мысль рисовать в воздухе вензеля. Что «потом» Семёнов не понял, но на всякий случай несколько раз кивнул.

Затем со значением подмигнул мне, изобразив на лице загадочное выражение, свойственное человеку, причастному к государственным тайнам.

— Ага… Ну ладно. Молчок. Только… Вань, а Федор-то что? Он теперь, получается, герой-любовник? Смотри, какая очередь из баб образовалась — извиняются перед ним.

Я оглянулся. Дворник Федор, все еще бледный как полотно, сидел на лавочке, вокруг него толпились смущенные женщины, наперебой предлагая ему то стакан воды, то валерьянки, то опять-таки борща. Федор в ответ только бестолково кивал, видимо, пребывая в глубочайшем посттравматическом шоке.

— Пройдет, — вздохнул я. — И Федор забудет. Они все забудут. Это… побочный эффект обработки. Амнезия.

На самом деле, я не мог сказать наверняка, что произошедшее не будет иметь последствий. «Справочник» умалчивал о долгосрочных «побочках» для жертв суккуба. Кстати… Я же, получается, только что изгнал нарушителя из мира Яви. А значит, мне нужно писать отчет…

Вернувшись в свое общежитие, первым делом скинул форму, пропахшую подвальной плесенью. Потом метнулся в кухню, нажарил себе целую сковороду картошки, обнаруженной в ящике с номером моей комнаты, стрескал практически все. Самое интересное, я не ходил за продуктами, потому что тупо не до этого было, а они, продукты, один чёрт исправно появлялись. Да, скромненько, без изысков, но тем не менее.

Еще полчаса потратил на то, чтоб написать отчет о произошедшем. Уж что-что, а бумажная волокита для меня дело привычное. Сложил аккуратно листочки в папку с Договором и принялся соображать, как передать отчет начальству. Никакой подходящей идеи в голову не пришло. Я открыл папку, собираясь вытащить исписанную моим почерком бумагу, но… Ее там не оказалось.

— Это что за прикол? — Спросил сам себя, с удивлением пялясь на Договор.

Потом решил, что, наверное, именно таким образом отправляется корпоративная почта, успокоился и рухнул в койку. Сознание отключалось мгновенно, будто кто-то выдернул штепсель из розетки. Последней моей мыслью было: «Черт бы побрал всю эту инквизиторскую службу…»

Утро пришло слишком быстро, настойчиво, с характерным советским акцентом — в лице дежурного по общежитию, который постучал в дверь и прокричал, что кто-то оставил в туалете мусор. И что если этот «кто-то» — я, то мне надлежит немедленно исправить столь вопиющее безобразие. Правда, через минуту то же самое было сказано и соседям, поэтому я особо не стал дёргаться. Тем более, точно был уверен, мусор не мой.

Сполз с кровати, взял полотенце и отправился в душ. Надо было как-то привести себя в порядок. Голова гудела, словно в ней всю ночь гуляла свадьба с тремя баянами.

Потом залил в себя стакан холодного чая, надел свежий китель и поплелся в отдел. Попутно пытался сообразить, где мне постирать тот, в котором был вчера.

В отделении уже во всю шла активная жизнь. Я прямым ходом двинулся в сторону своего кабинета, но сделав несколько шагов, остановился на месте.

В коридоре, неподалёку от «дежурки» происходило нечто крайне невероятное.