— Нет, это ненормально, — пробормотал Семёнов. — Сейчас конфеты, а потом что? Он нам цветы на столы ставить начнет? Ладно. Идем. Дело не в проворот.

Мы со старлеем направились к комнате, где обитали участковые, но нас перехватил Капустин. Вид у старшего участкового был крайне взволнованный.

— На рынке! — выпалил он. — Спекулянт! Фарцовщик! Торгует иконами и крестиками, наглец! Уже третью облаву сорвал! Ребята из БХСС его тихо ненавидят. Хитрая сволочь. Если чует, что его собираются брать, сворачивается за секунды и — юрк! След простыл! А главное, никаких зацепок, никаких хвостов.

— Здо́рово. — Нахмурился я. — Мы при чем?

Тут же, в ответ, со стороны Капустина и старлея мне прилетели такие возмущенные взгляды, что я предпочел заткнуться и вспомнить, в каком времени нахожусь.

— Борьба со спекулянтами — дело чести для любого милиционера. — Торжественно сообщил мне Капустин, — Статью 154 УК РСФСР, вообще-то, надо чтить. Не находишь, лейтенант? Конкретно этот спекулянт, похоже, особенно ловок. Он уже несколько раз обводил вокруг пальца наших «коллег». Мы должны помочь.

Семёнов с умным видом кивнул:

— Точно, товарищ капитан. Эту заразу надо искоренять. Ну, поехали, Ваня.

Я молча двинулся вслед за старлеем, который решительно направился к выходу. Мысленно похвалил себя за то, что с утра сунул в карман маленький пакетик с солью и склянку святой воды. Решил, мало ли. Слишком часто в последнее дни мне приходиться использовать инструменты инквизитора.

Просто моя пока еще единственная встреча с фарцовщиком имела некоторые особенности. Спекулянт оказался настоящим бесом. Поэтому, есть вероятность, что этот тоже будет иметь отношения к нечисти.

Рынок «Железнодорожный», как и большинство организаций в этом городе, название имел определённое. Мне кажется, была бы воля местных жителей, они бы вообще все, что есть, привязывали к железной дороге.

А еще, как все рынки, он был шумным, пестрым и дурно пахнущим. Здесь торговали всем, чем только можно — от свежей рыбы до шмоток.

Мы с Семёновым осторожно, стараясь затеряться среди людей, что в милицейской форме, прямо скажем, было совсем непросто, приблизились к месту, где, по словам Капустина, обычно ошивался интересующий нас гражданин.

— Вот он. — Тихо шепнул мне Семёнов, указывая на тощего, вертлявого мужичка в кепке и потрепанном пиджачке. — Описание совпадает. Точь-в-точь. Смотри, бородавка на носу есть? Есть. Цвет глаз карий? Карий? И морда у него вороватая.

Мужичок и правда выглядел немного подозрительно. В этой рыночной толчее, где люди сновали туда-сюда, он стоял на месте, опираясь плечом о стену мясного павильона. Вид у мужика был такой, будто он здесь оказался невзначай, но взгляд, настороженный и напряжённый, «бегал» по толпе. У ног мужика лежал платок, на котором я успел заметить что-то блестящее. Более подробно рассмотреть не получалось. Люди толкались рядом с нами со всех сторон.

— Ой, товарищи милиционеры! А что это вы тут делаете? — Раздался вдруг громкий, насмешливый голос одной из торговок молочными продуктами.

Так понимаю, «добрая» женщина подала спекулянту знак, дала понять, что пора сваливать.

Мужик резко повернулся на голос торговки, увидел нас с Семёновым. Но не побежал сразу. Вместо этого он резким движением свернул свой платок с товаром в тугой «комок», сунул его в рюкзак, стоявший, тут же, у его ног, а потом… подмигнул то ли мне, то ли старлею, то ли нам обоим, и резко рванул в толпу.

— Стоять! — заорал Семёнов, бросаясь в погоню. Я, само собой, тоже бросился.

Спекулянт петлял между рядами с невероятной ловкостью.