— Пожалуйста, Мария Ивановна, возьмите, — говорил он местному делопроизводителю, его голос буквально источал елей и почти мироточил. — Вы так хорошо работаете! Спасибо вам за ваш труд!

Мария Ивановна, женщина сорока пяти лет, как и все, привыкшая к едким замечаниям следователя, взяла конфету «Буревестник» с таким видом, будто ей вручили что-то очень опасное.

— Эдуард Платонович… а вы… в порядке? — Осторожно поинтересовалась она.

— Конечно! Как никогда! — рассмеялся Сериков, а потом, заметив, что я стою неподалёку с открытым ртом и пялюсь на него, широко улыбнулся, развел руки в стороны и направился ко мне. — Иван Сергеевич! Доброе утро! Как же рад вас видеть!

Я физически ощутил, как моя челюсть медленно опускается ещё ниже. Семёнов, в этот момент вывернувший из-за угла, замер рядом со мной.

— А что это с ним такое? — Растерянно спросил старлей, с легким испугом глядя на Серикова, который буквально фонтанировал счастьем и любовью к ближним.

— Не знаю… — Ответил я, хотя, чего уж скрывать, прекрасно знал.

Мне ведь Бесов говорил, что после посещения ведьминской бани следак изменится. Просто я не ожидал, что настолько и в такую сторону.

— Товарищ капитан… — осторожно начал я, едва Сериков оказался рядом со мной. — Вы как себя чувствуете?

— Прекрасно! — восторженно сообщил нам с Семёновым Эдик, а потом вообще похлопал меня по плечу, будто мы с ним самые настоящие друзья. — Спасибо вам, Иван Сергеевич! Вы потрясающий человек! Если бы не вы, я бы никогда не побывал в таком замечательном месте и не прошел бы курс… очищения. Это был ценный опыт. Очень ценный.

Следак сунул мне в руку целую горсть конфет. Я молчал, не в силах найти слов.

— Он с утра такой, — Тихонько сообщил нам с Семёновым один из оперов, проходивший мимо. — Всех благодарит, всем улыбается. Капустину даже предложил помочь с отчетом. Капустин, чуть в обморок не упал. Я, говорит, пять лет с ним работаю, он мне ни разу «спасибо» не сказал, а тут… помощь.

Семёнов испуганно посмотрел на меня.

— Вань, а он не… того? Может, тоже какая-нибудь зараза прицепилась? Не опасно это?

— Это последствия… банных процедур, — выдавил я. — У Эдика вчера случилось оздоровление. Полная перезагрузка морального облика.

— Ну, если оздоровление… — Семёнов недоверчиво покосился на сияющего Серикова, который уже отошел от нас и теперь двигался по коридору в сторону лестницы, направо и налево раздавая конфеты. — Только как-то жутковато. Лучше бы он вел себя, как раньше. Это привычнее.

— Ага… — Буркнул я, а потом, решив воспользоваться моментом, рванул вслед за Сериковым.

— Товарищ капитан, по делу Воронова появилась зацепка. Наш студент ехал в Геленджик, к некой Марии Зотовой. Нужно сделать запрос, проверить… — Начал я, ожидая в ответ сарказма, подколов, вопросов об источниках. Но следак засиял еще сильнее. Будто я сообщил ему самую лучшую новость столетия.

— Прекрасно! Блестящая работа, Иван Сергеевич! — Он снова хлопнул меня по плечу. — Молодец! Я немедленно дам указание отправить запрос в Геленджик! Все силы — на раскрытие! Если что, обращайтесь, рад помочь коллеге!

Эдик кивнул мне, повернулся и пошел к своему кабинету, продолжая на ходу распихивать конфеты ошалевшим от столь странного поведения сотрудникам.