По дороге к отделу решил зайти в комиссионный магазин и побеседовать с Ля Флёр. Может, вампирша-аристократка, видавшая чертову уйму всего за столетия своего существования, прольет свет на загадочных говорящих птиц.

Магазин встретил меня прохладной полутьмой. После того пекла, что стояло на улице, здесь даже легче было дышать. Любовь Никитична, как всегда, выглядела безупречно. Она сидела в своем кабинете, разбирая стопку документов с таким изяществом, будто это были не обычные накладные, а что-то крайне ценное.

— Лейтенант Петров, какой приятный сюрприз, — произнесла она, не отрываясь от документов. — Зачем пожаловали? Надеюсь, чтоб рассказать мне, кто затеял всю эту возню? Вы уже нашли убийцу Евгения?

— В процессе, Любовь Никитична, в процессе, — устало ответил я, снимая фуражку. Волосы были мокрыми. Они прилипли прямо к голове, будто я только что вытащил голову из воды. — Вопрос по другой, так сказать, оперативной линии. Не сталкивались ли в своей долгой практике с… говорящими воронами? Непомерно умными, наглыми и, вероятно, обладающими некой силой.

Руки вампирши, перебравшие бумаги, замерли. Она медленно подняла взгляд и посмотрела мне в глаза. Лицо Флёровой выглядело в этот момент совершенно безэмоционально. Настолько безэмоционально, что это казалось очень подозрительным.

— Милый вы мой, когда живешь столетия, сталкиваешься со всем на свете. От алхимиков до агентов Комитета. Но говорящие вороны… — она сделала паузу, словно перебирая воспоминания в своей голове. — Это что-то из разряда дешевых готических штампов. Нечисть, как правило, предпочитает более… харизматичные облики. Вороны — это как-то уж слишком банально, пафасно и лишено изыска.

— Забавно… — Я провел пятерней по волосам, пытаясь привести их в порядок. — А мне вот отчего-то кажется, что вы сейчас врёте.

— Тебе кажется, лейтенант. — Отрезала Вампирша. — У тебя все? Просто мне нужно учётом товара заняться. Обычные рабочие будни, знаешь, никто не отменял.

Я извинился, встал со стула и двинулся в сторону выхода из кабинета. Но, когда открыл дверь, все же не удержался. Повернулся к вампирше и произнес:

— Странное у нас сотрудничество, Любовь Никитична. Обещали содействие во всем, а сами врете. Держите меня за идиота. Про птицу вы знаете. Более того, понимаете, о ком идет речь, но говорить не хотите. Ладно. Пусть это останется на вашей совести, когда все здесь полетит в тартарары. А оно точно полетит, я вас уверяю.

Не дожидаясь ответа Флёровой, я вышел из кабинета, тихонько прикрыв за собой дверь.

Вот и все. Тупик. По крайней мере, пока что. Надеюсь, Вампирша все-таки одумается и свяжется со мной, чтоб просветить насчет говорящих птиц.

Поскольку ни черта у меня с выяснением информации не вышло, я направился к отделу. Капустин был там же, где я его и оставил, сидел в кабинете участковых, перебирал ту часть старых дел, которую успел притащить из архива.

Увидев мое хмурое, раскрасневшееся от жары лицо, он насторожился.

— Лейтенант? У тебя вид человека, только выбравшегося из бетономешалки, где его знатно помотыляло.

— Бесов сбежал, — заявил я с порога, затем промаршировал к своему рабочему месту и плюхнулся на стул. — Собрал манатки и рванул в Москву вчера вечером. Ты же в курсе, кто он, да?

— В курсе. — Ответил капитан, поморщившись. — К сожалению, это одна из негативных сторон моего кровного, так сказать, наследства. Вижу истинные облики нечисти. Иногда, это, знаешь, происходит максимально не вовремя. Например, при посторонних. Стоишь себе, протокол составляешь, поворачиваешься — а рядом такая рожа вылезла, что внезапный приступ заикания можно словить.