— Понятно. — Кивнул я, — Ну вот нет у нас больше Бесова. Потом еще заходил к Ля Флёр… К Флёровой, то есть. С ней поговорил о воронах. Она уверяет, что не в курсе, кто из нечисти может в подобном виде ошиваться среди людей. Сказала, будто считает это дурным тоном. Все. На этом мои идеи, товарищ капитан, кончились.

Капустин нервно облизнул пересохшие губы и поправил идеально лежащую на столе линейку.

— Тогда… тогда, считаю, логичным перейти к плану «Бета-Эпсилон» по классификации непредвиденных оперативных ситуаций. Фокусируемся на втором артефакте. «Сердце Змеи». Ты упоминал о местной ведьме, Таисии, из колхоза «Красная Заря». Ее смерть пять лет назад…

— Стоп. — Я поднял руку, останавливая Капустина. — Во-первых, ни хрена не понял из того, что ты сейчас сказал. Какая Эпсилон? Объяснять не надо! Во-вторых, ты прав. Нужно заняться конкретно ведьмой. Поехали в колхоз. На месте разберемся. Кто-то по-любому должен помнить старуху. Ее всего лишь пять лет, как не стало.

Капитан, воодушевленный реальным делом, которым, наконец, можно заняться, шустро вскочил из-за стола. Через десять минут мы уже погрузились в уазик-«буханку», внутри которого ужасно поняло бензином, и помчались по разбитой дороге в колхоз. Конечно, когда твой напарник старший участковый, это имеет некоторые преимущества. Например, без лишних вопросов можно взять не мотоцикл, а служебный автомобиль.

Дом Таисии мы нашли сразу, по тому описанию, что мне дала болотная ведьма Глафира. Стоял он на самом отшибе, возле березового перелеска. Покосившийся сруб выглядел почерневшим от времени и дождей, окна были заколочены гнилыми досками, крыша просела. От жилища ведьмы веяло таким тоскливым, леденящим душу унынием, что даже местные сорняки, растущие поблизости, и те понуро склонив свои головы, словно в знак траура. А вообще, конечно, все это старанно. Дом выглядит так, будто он пустует уже лет пятьдесят, а не пять.

— Чувствуется здесь какая-то… не знаю… типа, мощная аномалия, — констатировал я, ощущая покалывание в висках и легкий холодок вдоль позвоночника. — Энергетический след… Что-то такое.

— И полная антисанитария, — добавил Капустин, с отвращением осматривая облупившуюся краску и заросли крапивы под крыльцом. — Явное нарушение правил содержания придомовой территории. Протокол составить — на полдня работы. Ой… извини… — Опомнился он тут же, заметив мой изумленный взгляд. — Привычка…

Мы подошли к хибаре. Дверь, прогнившая снизу, не была заперта. Она со скрипом поддалась, и нас окутал тяжелый, спертый воздух, в котором смешались ароматы пыли, засохших трав, дохлых мышей и чего-то кислого, напоминающего испорченные яблоки.

Внутри царил полумрак, сквозь щели в досках пробивались узкие пыльные лучи света, в которых танцевали мириады мошек. В главной комнате, где, судя по всему, нашли тело ведьмы, нас ждало кое-что интересное.

На стене, под слоем обоев, которые кто-то сорвал, обнажив серую, шершавшую штукатурку, были выцарапаны символы. Сложные, переплетающиеся, похожие на сцепившихся в клубок змей, или на безумную смесь клинописи и математических формул.

— Капитан, ну-ка посвети фонариком сюда! — скомандовал я, затем достал из внутреннего кармана «Справочник инквизитора». Учитывая последние события, сегодня я просто сразу взял его с собой, чтоб не пришлось потом бежать в общагу.

Капустин включил фонарик и направил его на стену. Луч выхватил из полумрака эти причудливые знаки. Я принялся листать справочник, сверяя изображения на иллюстрациях с тем, что было написано на стене дома.

— Так… Некромантия… Нет, не то.