Я стоял рядом с Семёновым, все в той же нелепой позе, ноги будто вросли в землю. Меня буквально разорвало на части от двух противоречивых эмоций.

С одной стороны я вдруг осознал, что в глубине души очень рад невиновности Семёнова. Получается, его либо использовали в тёмную, либо он и правда собирался каким-то образом уничтожить бабкин гримуар.

С другой стороны, было ужасно обидно чувствовать себя идиотом. Потому что враг, на самом деле, находился все время рядом, а я, как дурак, ей-богу, не видел дальше собственного носа.

— Капустин… — тихонько позвал я капитана. — Ты же там, внутри, я знаю. Ну сопротивляйся, что ли. Демон демоном, однако ты, блин — человек! Верхняя ступень эволюции.

— Кто ступень⁈ Этот ничтожный червь⁉ — Сущность фыркнула, звук был похож на лопнувшую автомобильную шину. — Он боялся меня как огня. Сначала. Пока я не показал ему, каким идеальным может быть порядок. Не тот жалкий, бумажный порядок, который он наводил в своём отделе. А настоящий. Абсолютный. Вселенная, где каждая пылинка лежит на своём месте, и никто не смеет пошевелиться без разрешения. Его маленький, уставший от собственной незначительности мозг не смог устоять перед столь сладким искушением. Он слишком сильно хотел власти. Не для богатства, нет. Для системы. Чтобы все ходили по струнке. Чтобы нечисть не нарушала регламент. А как она его нарушит, если весь мир будет принадлежать нам⁈ — Бельфегор громко хохотнул, радуясь том, как ловко обвёл капитана вокруг пальца, — Капустин стал моим проводником, моими глазами и ушами. Идеальный сотрудник милиции, педант до мозга костей. Кто бы мог подумать? Он добровольно позволил мне слиться с его телом. Да, к сожалению, находиться в нем постоянно я не могу. Человеческая оболочка слишком слаба. Но я всегда был рядом. Контролировал. Смотрел. Наблюдал. Сначала думал, тебя, инквизитор, всё-таки ушатает Бесов. Но у него не хватило силёнок. И потом, как оказалось, ты таскал с собой Скипетр, который бездарно проворонил Капустин. А потом Бесов вообще вдруг решил спасти тебя. Идиот… Был рассчет на призрака, на суккуба, на вампиров, с которыми вы должны были схлестнуться в жестокой схватке. Ни черта не вышло. А потом я понял, насколько все прекрасно складывается. Видишь ли, для того, чтоб стереть границу между мирами, мне нужен был гримуар одной старой, сумасшедшей чернокнижницы. Весьма талантливая особа, кстати. Была. Лет четыреста назад сдохла, дрянь. Как и все ведьмы, слишком самостоятельной оказалась. И потом… Человеческая натура все равно берет свое. Они хотят обладать силой, но как только заходит речь о чем-то действительно стоящем, начинают ныть о роде людском. Мол, как это так? Стереть границу между мирами! Чего я ей только не сулил. Власть! Огромную власть! Силы неимоверные! А она не захотела, да… Спрятала от меня «Сердце змеи» под одним забавным заклятием. Управляться с гримуаром могут только ее потомки. Вот и пришлось ждать. А тут, лет пять назад, как раз очередная наследница чернокнижницы умерла. Ну как умерла… Утомился я сидеть и караулить. Знал, что у Таисии внук растёт, который ведьмину силу признавать не хочет. Прямо ушатал он бабку свою. Откажись, говорит, от силы. Хватит людям голову морочить… Ну и что… Пришлось Таисию того…

Капустин ухмыльнулся, а затем вывалил язык на бок и чиркнул ногтем указательного пальца по шее.

Я перевёл взгляд на Семёнова. Тот стоял, опустив руки, его лицо выражало абсолютное потрясение. Старлей никогда не был злодеем. Он был пешкой. Дураком, которого использовали.

— То есть, это ты мою бабку убил? — Тихо спросил Виктор, не сводя взгляда с капитана.