— Виктор, чтоб тебе! Хватит страдать! — Рявкнул я в сторону Семёнова, к которому подбирались штук пять мертвецов. Старлей стоял на месте, понуро склонив голову, и по-моему, корил себя за все случившееся, — Ты же, блин, этот… ведьмак! Или как там вас правильно зовут. Кровь не водица. Слышал, что эта гнида сказал? Во имя бюрократии вечной, чёрт возьми! — выругался я, пытаясь на ходу зарядить арбалет. Пальцы дрожали. — Лилу, если ты меня слышишь, сейчас бы очень пригодилась твоя помощь!

Семёнов, как ни странно, среагировал не на мои слова о наследственной силе, а на «святую бюрократию». Он резко поднял голову, нахмурился, а потом, крайне неожиданно, наклонился, схватил с земли палку и принялся лупцевать ею покойников.

Покойники к подобным выкрутасам со стороны потенциальной жертвы были не готовы. Их сильно расстроила внезапная активность Семёнова. Он еще что-то приговаривал, каждый раз, когда палка опускалась на башку очередному мертвецу. Наверное, это было что-то из бабушкиного арсенала, потому как на месте удара вдруг появлялся росток, который через минуту окутывал всего мертвеца живыми и весьма активными побегами то ли фасоли, то ли гороха.

А потом старлей сделал нечто совсем неожиданное. С криком: «Хер тебе в рыло, тварь демоническая!» он вдруг прыгнул вперед, к алтарю, отпихнул Капустина, схватил Скипетр ночи и отскочил в сторону, сжимая артефакт в руке.

Причем, держал его Семёнов не как магическую вещицу, а скорее как дубину. Его лицо стало сосредоточенным.

— Петров! — крикнул Семёнов. — Отвлекай их! Я тут кое-что придумал! Скипетр отменяет любое воздействие. На сознание. Но… Я попробую… аннулировать вообще все. Саму силу этой гниды!

Старлей взмахнул «Скипетром» и что-то побурчал. Каменный жезл вспыхнул, но не багровым, а холодным, белым светом. Семёнов начал чертить в воздухе сложные символы. И это были не руны и не пентаграммы. Это были… канцелярские печати. Огромные, светящиеся знаки «АННУЛИРОВАНО», «НЕ СООТВЕТСТВУЕТ РЕГЛАМЕНТУ», «ВОЗВРАТ НА ДОРАБОТКУ».

Сказать что мы охренели: я и Бельфегор — это не сказать ничего. Пожалуй, демон впервые за свою очень долгую жизнь видел, чтоб с могущественным артефактом обращались подобным образом и для подобных целей.

Но главное, что задумка Семёнова сработала! Мертвец, на которого он направил печать «АННУЛИРОВАНО», вдруг замер, его конечности неестественно дёрнулись, и покойник развалился на груду костей, которые тут же превратились в пыль.

— Да ты гений, Семёнов! — завопил я, отпрыгивая от когтей очередного мертвеца. — Продолжай в том же духе! Сейчас мы тут всех этих тварей в капусту покрошим!

Я снова «нырнул» в свой кейс и достал оттуда наган. Патроны были особыми — серебряные пули с полостью, заполненной святой водой. А дальше — как в тире.

Каждый выстрел сопровождался громким хлопком и шипением, когда пуля разрывала плоть и выпускала наружу святую воду. Мертвецы падали, но на их место тут же лезли новые.

Бельфегор наблюдал за творившейся вокруг вакханалией с максимально офигевшей физиономией. С одной стороны я хреначил мертвецов всем подряд, с другой — Семёнов продолжал сыпать своими «АННУЛИРОВАНО» и «ОТМЕНИТЬ».

— Надоели, мухи! — проревел Демон. — Хватит играть в ваши тупые игры! Надоело!

Капустин-Бельфегор взмахнул руками, и волна тёмной энергии ударила по нам со старлеем. Меня отбросило к старой могиле, больно приложив спиной о каменную плиту. В глазах потемнело. Семёнов упал на колени, едва удержав «Скипетр».