Графский соглядатай вновь останется с носом. Слежку за домом она заметила в первый же день. Поэтому баронесса Перрэ покидала особняк не часто, неторопливо шла до Храма Всевышнего вознести молитву за покойного барона Перрэ, кто там разберёт под вуалью. А Манон Авье ускользала из дома под видом служанки или слуги. По-видимому, было приказано отслеживать всех, кто покидал дом. Поэтому долго шаталась по улицам, «зевая по сторонам», ведя за собой хвост, и грамотно сбрасывала его на оживлённых улицах. Но сегодня она придумала другое, некогда было таскаться по городу.

Из дома баронессы вышла группа из десятка слуг, большинство было немых, поэтому активно жестикулировали, радовались свободному вечеру. Группа разделилась и разошлась в разные стороны по два человека. Сегодня шпиков было всего двое, один, как обычно, оставался у особняка, другой должен проследил за тем, кто покидал особняк. Ну что ж, придётся разорваться на кусочки, чтоб отследить десять человек одновременно, разошедшихся в разные стороны.

Дом Желаний Жюли

Увидев входящую в кабинет Манон, миловидная, чуть полноватая женщина лет сорока радостно вскрикнула и бросилась навстречу.

— Девочка моя! — она прижала к пышной груди Манон. — Как ты? Я так расстроилась, когда узнала о смерти Жана. Так неожиданно, как это случилось?

— Последнее дело… Не знаю, он не вдавался в подробности, сказал, что расскажет после моего возвращения из Барбьера… Знаю, что расследовал заговор против герцога. Застала уже умирающего, он сказал, что долг оплачен. Значит, дело закрыто.

Жюли отстранилась, внимательно всматриваясь в лицо Манон.

— Жюли… со мной всё хорошо, не переживай, — Манон отошла от женщины. Сняла плащ, бросила на спинку небольшого двухместного дивана, и сама расположилась на нём, вытянув ноги на стоящий рядом пуфик. — Я пришла по делу, мне нужен совет и помощь… Ты слышала об «Альфонсе»?

Жюли посмотрела на неё через плечо, в этот момент она наливала им в бокалы вино. Отвернулась. Взяла бокалы, подошла к Манон, один передала ей, с другим грациозно опустилась в кресло напротив.

— Милая, кто же не слышал об Альфонсе и его клейме… — Жюли поправила рыжую прядь, зелёные глаза задорно блеснули. — А ты просто садистка…

Манон нахмурилась, вспомнив последнее дело… не сдержалась она, когда эта скотина начал расписывать ей, что он делал со своими малолетними рабами… и пытать его она не планировала, просто убить… но после услышанного… Рука инстинктивно сжала бокал.

— Эта сволочь получила по заслугам, — глухо проговорила Манон.

— Никто и не спорит… какая помощь тебе нужна, дорогая?

— Я хочу узнать, что будет с этими детьми.

— Слышала, что сейчас они в приюте, но боюсь, что их души и психика искалечены и все они, скорее всего, рано или поздно окажутся на улице.

— Хочу забрать их и отвезти в поместье.

Жюли удивленно распахнула глаза. Они молчали и смотрели друг на друга.

— Зачем тебе это, Манон? — спросила, наконец, рыжеволосая.

— Спасти свою душу, Жюли. На мне столько крови. Я хочу попытаться спасти то немногое, что осталось во мне человеческого… Жюли, я чувствую, что становлюсь чудовищем.