Шандри замолк, впился в меня взглядом. Я ответил тем же. Впервые я стоял так близко к главе Академии. И впервые видел за его спиной раскрывающий крылья герб Стражей. С двумя длинными перьями в хвостовом оперении.

Эрий.

Шандри рявкнул:

— Лекаря сюда, живо!

— Э-э-э, — растерянно протянул Ксилим.

— Ты оглох? Живо сюда Ормия!

— Он мёртв, Шандри.

— Значит, Рамаса! Живо!

Хлопнул воздух, расступаясь с пути Ксилима.

Через миг Шандри уже срывал с меня оковы, голыми пальцами ломая железо.

— Что с тобой? Что за тьма из тебя лезет? Метка Поющих? Младший, кратко, быстро, суть.

Я прохрипел:

— Не метка, рана от сражения с Предводителем. Техника Ксилима разрушила Синий Жемчуг, в котором я запечатал эту тьму.

— Я снял оковы, борись с тьмой, отбрось её прочь.

Мне только и осталось, что криво усмехнуться:

— Не могу. Я лечил Файвару, перенесясь в неё духовным взором, когда она умерла. Я полностью лишился сил. Не могу даже увидеть своё средоточие.

Скрипнув зубами, я глянул в ту сторону, где скрылся Ксилим. Дарсов ублюдок, как бы я хотел вбить в тебя Крушитель, нанизать на сталь. Трудно было просто выслушать меня?

Зора, которая стояла в пяти шагах от нас, охнула:

— У тебя пострадало не только духовное зрение? Вот почему ты так плохо сражался.

Удивительно, но я сдержал рвущиеся с губ ругательство. А вот Шандри нет. Правда, он обругал не Зору, а, похоже, меня:

— Гхарк тебя побери! Ты принимал лечилку? Неважно, выдержишь, — в губы мне что-то ткнулось. — Глотай!

Я послушно глотнул. Сначала обожгло губы, затем в раздробленную скулу словно ткнули пылающей головнёй и жидкий огонь полился дальше, в глотку и ниже. Ноги подкосились, я захрипел, пытаясь разогнать муть перед глазами.

Вышло.

Но похоже, что я всё же упал. Над головой было только небо. И стоящие надо мной Шандри и Зора. Девушка смотрела на меня огромными испуганными глазами, а вот Шандри отшвырнул в сторону вычурный фиал Древних, вскинул руку, которая осветилась земным обращением и успокаивающе протянул:

— Ничего, потерпи, младший, сейчас мы тебя живо подлатаем.

В этот миг пылающий поток добрался до живота и словно взорвался там, пронизывая тело сотнями раскалённых игл.

И небо исчезло. Всё исчезло, сменившись тьмой.

* * *

Ксилим мчался по проходам, непрерывно удерживая технику Ста Летящих Шагов.

Кипел от злости, но не тратил попусту ни одного мгновения. Приказ главы Шандри должен быть выполнен.

Слишком уж изменился он в лице, когда увидел этого Римило.

Глава узнал его. А значит, он, Ксилим, ошибался, приняв его за виновника бедствий.

И если уж рассуждать хладнокровно, отбросив злость, ненависть и отчаянье, то этот Римило и впрямь не мог быть виновником. Он не мог быть тем, кто приволок яйцо Царицы Богомолов, не мог быть тем, кто убил охрану Ущелий Стихий и расколол Сердце.

Этот Римило стоял в это время на экзамене. Да и слишком слаб для подобного.

Но как ему, Ксилиму, хотелось лёгкого решения. Как хотелось сжать горло того, кто был во всём этом виновен.

Неудивительно, что он сорвался, едва увидел чужое лицо.

Ксилим оборвал технику, привычно согнул колени, останавливая стремительный бег. Точно в шаге от того, кого искал. Глухо окликнул:

— Рамас, — когда тот поднял голову от раненого, приказал. — Живо к Сердцу Ущелий. Там нужна твоя помощь.

Рамас изменился в лице:

— Только не говори мне, что эта тварь отравила главу Шандри. Они ведь не идут путём ядов и…

Ксилим раздражённо оборвал:

— Много болтаешь.