Ёсик пришёл не один.

И не сам даже объявил о приходе.

— Иосиф Виссарионович! Вызывали? — произнёс Берия.

— Да, — кивнул я. — Майора вызывал.

— Хо да моведит! (Вот мы и пришли!) — улыбнулся Лаврентий.

В одной руке он держал бутылку «Телиани», в другой — три яблока. Два зелёных, одно красное.

Я ничего не имел против его присутствия, но проверил:

— Лаврентий, ты майор?

Берия переступил порог, прошагал к креслу, бережно усадил в него себя и ответил:

— Я маршал. Майор — это он.

Майор уселся напротив меня. С тех пор, как мы с ним расстались, он очень устал.

— Лаврентий, — продолжил я, — яблоки у меня есть. А что касается грузинского вина, я выпью армянский коньяк — и направился к тому самому подарочному штофу «Арарата», из которого наливала себе Валечка. Вместе со своей рюмкой принёс и два винных стакана.

Берия рассмеялся и, оставив в руке красное яблоко, вонзил в него нож. Ёсик сидел недвижно.

— Товарищ Паписмедов, — начал я, вернувшись с рюмкой на диван, — мне рассказывали, что в Кумране, когда вы догадались обо всём, пошёл особый дождь: прямые крепкие спицы из воды между небом и землёй. Это правда?

— Это правда.

— Скажите ещё про Кумран.

— Воздух там такой тяжёлый, что давит на плечи. И такой вязкий, что мешает ходить.

— А почему он тяжёлый и вязкий?

— Кумран находится ниже уровня моря.

— Опишите мне море.

— Описать Мёртвое море? Я его видел только издали. Но оно покрыто толстой кожей…

— Это вы хорошо сказали… — кивнул я. — А теперь главное: этот ваш пешерский метод, он один из или единственный?

— Никакой другой не даёт смысла. Другого и нету.

— А если с вашим кодом познакомить других учёных… Скажем, зарубежных. Придут ли они к тому же прочтению Завета?

— Товарищ Сталин, я же говорил: это — как загадка, разгадка к которой только одна… Другой быть не может!

Лаврентий решительно качнул головой: нет, не может.

— А возможно ли, — продолжил я, — что другие учёные, скажем, зарубежные, тоже уже обнаружили этот код?

Лаврентий решительно кивнул головой: да, возможно. И протянул мне на ноже ломтик разрезанного им яблока. Я отказался.

— Почему? — обиделся он.

— Прекрасно знаешь: я не ем с кожей.

— Сейчас почистим… Да, зарубежные учёные, возможно, тоже всё уже про Иисуса знают, но молчат. Понятно почему. Попробовали бы пикнуть! Сул ориоде кациа танац — да аравис ахло ар акаребен! (Их всего-то несколько человек, — остальных к этим свиткам не допускают!) Причём, главный из них — антисемит…

Берия не умел чистить яблоко. Правда, срезать кожу с ломтика труднее, чем с целого фрукта.

— Возьми целое! — подсказал я.

— Ара, эс ткбилиа. Цителиа! (Это сладкое. Красное!) — и пере-шёл на русский. — Хотя бы тот же Ватикан… Вы правильно однажды сказали, Виссарионович: у Римского папы армии нету. В самом Ватикане, правильно, солдат нету! — и перенёс взгляд с яблока на меня. — Потому что они служат в разных правительствах. На главных постах. Они тоже правы…

— Кто? — не понял я.

— На Западе. У Римского папы большая армия…

— Это всё ясно — и не говори глупостей! — остановил я его и взглянул на майора.