— «Сладенькая Нэнси». Чёртов предатель назвал её «Сладенькая Нэнси»! Ублюдок! Сволочь! — я вышел из себя. Такого я не ожидал и ожидать не мог.

Корсары рассмеялись, но мне было не до смеха, меня буквально затрясло от ярости.

— Добавить парусов! Мы должны его догнать! — заорал я, глядя, как «Сладенькая Нэнси» постепенно отдаляется.

На корме брига я видел предателя, который посмел украсть мой корабль. Хотелось вытащить пистолет и выстрелить, но я понимал, что это бесполезно, Уильям перед смертью должен увидеть моё лицо. Чтобы знал, с кем имеет дело. Ну и, конечно, пистолетная пуля просто не долетит.

«Мститель» тоже шёл за нами, но скорости ему не хватало. Барк не был приспособлен для погонь. Я должен был догнать предателей и связать их боем.

Чёрные тучи на юге подходили всё ближе, и я уже слышал раскаты грома в отдалении, несмотря на раннее утро. Этого только не хватало. Волны становились всё выше, ветер дул всё сильнее.

На корме «Сладенькой Нэнси» мигнула вспышка, громыхнула пушка, одна из четырёх кормовых орудий. В десятке ярдов впереди плеснуло ядро, с шипением погружаясь в морскую пучину.

Я посмотрел в подзорную трубу. У борта стоял Джек Галлоуэй, боцман, я узнал его по неизменной красной повязке на голове. Он показывал неприличный жест. Я заскрежетал зубами. Пока что я бессилен что-то сделать, но совсем скоро все они будут болтаться на реях.

«Немезида» неслась вперёд, словно неудержимая богиня возмездия, а я ходил по шканцам, нервно сжимая рукоять шпаги. Ожидание и погоня — вот две вещи, которые заставляют нервничать больше всего.

— Сэр, мы на расстоянии выстрела! — закричал один из канониров.

— Стреляйте! — махнул я рукой, и две носовые пушки с оглушительным грохотом выплюнули ядра.

Где-то вдалеке сверкнула молния, раздался гром. Наши ядра ушли в молоко, неудивительно на таком расстоянии. Предатели ответили ещё одним залпом, но тщетно, на бриге пушки стояли слабее, ядра не долетели.

Ветер задул сильнее, порывами, мачты и снасти натужно скрипели и трещали. Если лопнет хоть один парус, то я могу снова потерять ублюдков, а мне хотелось поскорее отправить их в гости к дьяволу.

Волны били по корпусу, поднимая в воздух тучу водяной пыли, вдали сверкали молнии, всё чаще и чаще. К счастью, мы догоняли. Канониры перезарядили пушки и снова дали залп. Сквозь пороховой дым я увидел, как разлетаются переборки «Сладенькой Нэнси». Я возликовал, ведь скоро свершится то, к чему я так давно стремился!

Бриг повернул оверштаг, видимо, надеясь дать по «Немезиде» залп изо всех орудий. Мы повернуть уже не успевали, да и я не предвидел такого варианта — Уильям всегда был трусоват для такого поступка.

— Всем лечь! — заорал я, видя, как вражеские пушкари уже подносят запальники.

Раздался грохот такой силы, будто небесная твердь обрушилась на наш бренный мир, а затем пушки выстрелили, и звуки выстрелов показался мне детскими хлопками. По палубе пронёсся вихрь из раскалённых ядер, который сметал всё на своём пути. Я услышал пронзительные крики своих людей и встал в полный рост. По лицу текло что-то горячее, и я не мог понять, дождь это или чьи-то мозги.

— Ублюдки! — зарычал я, не в силах сдержать эмоции. — Рулевой, на четыре румба вправо!

«Сладенькая Нэнси» поспешила убраться подальше, пока не попала под бортовой залп фрегата. Десять пушек могли мгновенно сделать из неё решето.

Порыв ветра сорвал с неё фок, который теперь болтался на рее, словно огромный белый флаг. Марсовые полезли его снимать, пока он не перепутал весь такелаж, но один из них сорвался с вант, получив реей по голове, и полетел в бурлящее море.