|
– Знаете, Дэвид, я подозреваю, что вы будете очень трудным выздоравливающим. Джослин внимательно посмотрела на майора, и ей вдруг показалось, что она видит в нем еще одну, менее заметную перемену. Глаза! Впервые его глаза выглядели… не так, как прежде. Видимо, действие последней дозы настойки закончилось. Она взяла пузырек, стоявший на столике у кровати. – Доктор Кинлок велел дать вам немного опия, если вы проснетесь ночью. Чтобы поправиться, вам нужно больше отдыхать. – Нет! Дэвид взмахнул рукой – она и не подозревала, что у него хватит на это сил, – и выбил из ее рук пузырек. Бутылочка разбилась, и по лежавшему на полу роскошному персидскому ковру расползлось темное пятно. Джослин изумленно смотрела на Дэвида. По комнате разливались запахи гвоздики и корицы. А на лице больного вдруг появилось выражение отчаяния. – Простите, – пробормотал он. – Я не хотел вас обидеть. Но я… я больше не буду принимать опиум. Никогда! – Почему? Дэвид нахмурился. Он понял, что должен все объяснить, иначе Джослин вольет в него это проклятое зелье. – Доктор Кинлок сказал, что я умирал из за отравления опиумом? Она кивнула, и он снова заговорил: – Большие дозы опиума затуманивают разум и искажают чувства. Зрение, слух – все изменяется. Это было похоже… казалось, у меня украли душу. Я скорее умру, чем снова допущу такое. – Вы действительно предпочли бы умереть? – прошептала Джослин. Он судорожно вздохнул: – Ну… возможно, я преувеличиваю. Наверное, принял бы дозу опия, если бы она спасла мне жизнь, но сегодня… сегодня я вдруг почувствовал, что не нуждаюсь в этой проклятой настойке. Я сумею обойтись и без нее. – А как же боль? Он криво усмехнулся. – Я бы солгал, если бы не признал: у меня сейчас такие ощущения, будто в тело мое впились когти тигра. Но даже это лучше, чем забытье под действием опия. – Хорошо, майор, – кивнула Джослин, – я не буду заставлять вас принимать настойку. Хотя не могу обещать что доктор Кинлок поступит так же. Он придет к вам утром. Если доктор скажет, что опий необходим для вашего выздоровления, то я сама помогу вас держать, пока он будет вливать в вас лекарство. – Да, конечно, леди Джослин, – улыбнулся Дэвид. – Если вы не хотите спать, то, может быть, голодны? Вам надо набираться сил. Дэвид прислушался к своим ощущениям. – А знаете, – проговорил он с удивлением, – кажется, я и впрямь проголодался. – Может, желаете жаркого? Майор вдруг почувствовал, что ему действительно ужасно хочется жаркого. – О… это было бы замечательно, – ответил он. – Нет уж, приготовьтесь есть суп, – проворковала Джослин. – А если он вам не повредит, то, может быть, я дам вам омлет и немного заварного крема. Майор рассмеялся: – Я вынужден подчиниться, леди Джослин. Она потянула за шнурок звонка, и вскоре явился Морган. Пока Джослин объясняла слуге, что следует принести, Дэвид любовался ее точеным профилем. Ему ужасно хотелось приподняться и обнять ее, хотелось прижать ее к груди… И тут слуга пробормотал: – Повар будет недоволен, если разбудить его среди мочи. Джослин выразительно подняла брови: – Если месье Шарбонье выразит неудовольствие, можете передать ему, что я не задерживаю его в своем доме. Надеюсь, что все заказанные блюда будут поданы через четверть часа. Вы меня поняли? Пряча улыбку, Морган кивнул и поспешно вышел из комнаты. – Поверьте, леди Джослин, вы могли бы стать замечательным сержантом, – заметил Дэвид. – Все подчиненные мгновенно выполняли бы ваши распоряжения. Она улыбнулась, ничуть не смутившись. |
