– В зависимости от того, какие цели они преследуют, – вставил Джошуа. – С эстетической точки зрения Соллас – это чистый, красивый город, прекрасное место для проведения свободного времени, особенно если в течение всего дня вам приходится трудиться в подземелье.

– Или если, – спокойно сказал Йорк, – им очень не хотелось бы держать все на виду.

Серенков почувствовал, как у него свело челюсть, и усилием воли заставил себя расслабиться. Они, не сговариваясь, предполагали, что квасамане прослушивают их беседу, поэтому, когда разговор, – пусть даже косвенно, – касался военной темы, он сразу начинал нервничать. Но с другой стороны, игнорирование такого важного аспекта человеческого общества могло выглядеть еще более подозрительным. Пока Йорку удавалось скрывать свои профессиональные интересы.

– Что ты имеешь в виду? Не хочешь ли ты сказать, что они упрятали все свое производство под землю, чтобы в случае нападения сохранить свою производственную базу?

– Или от шпионажа, – ответил Йорк. – Вспомните, от чего мы отталкивались: эмигранты или ссыльные, бежавшие от репрессий, попавшие дальше, чем намеревались, и оказавшиеся пленниками Квасамы с бесполезным двигателем для межзвездных перелетов.

– Ты что, считаешь, что по дороге сюда они напоролись на один из кораблей трофтов? – спросил Джошуа. – Может быть и такое, что, когда квасамане покинули Доминион, там не подозревали еще ни о существовании трофтов, ни о существовании минтисти. Если бы я впервые столкнулся с трофтами, то решил бы продолжить свой путь до тех пор, пока не опустеют мои баки с горючим.

Кивнув в знак согласия, Йорк добавил:

– Я подозреваю, что все именно так и случилось. Этого расстояния как раз хватило бы, чтобы полностью израсходовать запасы горючего на корабле колонистов. – Он снова перевел взгляд на Серенкова. – Я думаю, что поначалу и город их располагался под землей, и они выходили наружу только для того, чтобы потихоньку начать отвоевывать себе жизненное пространство, но никто не пришел и не остановил их.

– И город их оказался прямо на пути миграционной тропы бололинов, – вздохнул Серенков и покачал головой. – Определенно при планировании имела место чья‑то промашка.

– Но это никак не объясняет происхождения их деревень, – вставил Ринштадт. – Хотя, может быть, завтра нас и просветят немного в историческом плане, если принять во внимание, что наша экскурсия еще не закончилась.

Серенков пожал плечами.

– Насколько мне известно, Мофф и его компания завтра утром вывозят нас куда‑то. – Он внезапно замолчал, услышав вдали знакомый нарастающий гул.

Йорк поморщился.

– Опять бололины. Я думаю, что предпочел бы оставаться под землей до тех пор, пока не придумал бы, как отвадить от города этих проклятущих тварей.

– По крайней мере, сейчас, – подумал Серенков, – улицы должны быть совершенно пусты. Интересно, сколько людей ежегодно гибнут под их копытами? – Я думаю, что у них есть какие‑то веские причины, и, может быть, Мофф в один прекрасный день развяжет язык и расскажет нам о них.

– Вперые за всю неделю я подошел достаточно близко, чтобы наконец получить свое, – пробубнил себе под нос Пайер, – а это проклятое стадо решило вести ночной образ жизни.

Но от этого положение Пайера вовсе не стало таким отчаянно безнадежным. Включив на полную мощность свои оптические усилители, настроив их на ночное видение и адекватное увеличение, позволяющее различать предметы в темноте ничуть не хуже, чем в ясный день, он без труда мог поймать на мушку любого понравившегося ему тарбина, как только тот появится из‑за смутно видневшихся вдали зданий.