|
В качестве платы за услугу Саймон предложил Базану взять себе содержимое «черепа Монтесумы» и разделить с ним впоследствии сумму выкупа за «английских заговорщиков». Базан, под видом ученого-натуралиста, энтомолога и ботаника, сам не гнушавшийся сбором шпионской информации об английском флоте, охотно клюнул на эту приманку и, приставив к Саймону на всякий случай охрану, отправился с отрядом моряков за нами на берег. Все произошло в точности так, как говорил «испанский секретный агент»; более того, когда Сквобблз попытался нас отбить у матросов Базана, тот решил, будто за нас заступаются наши сообщники, и еще более укрепился в доверии к Саймону. Естественно, что после доставки нас на судно он тут же приказал сниматься с якоря, предоставив Саймону отдельную каюту на полубаке, а за мной и сэром Джаспером установил круглосуточный надзор, приставив к нам для этой цели своего верного слугу, черного «архангела» Габриэля.
Саймон не стал торопить события: видя, что с нами обращаются вполне прилично, он, опасаясь соглядатая-негра и боясь, как бы мы по неопытности не испортили ему всю игру, предпочел не посвящать нас в свои планы и держался отчужденно, но выждал время, пока «Санта-Мария» вплотную приблизится к берегам Европы, и исподволь приступил к исполнению своего замысла. Он как бы невзначай в беседе с матросами упоминал о несметных «сокровищах мертвой головы», которые Мигуэль и Базан якобы присвоили себе, завел знакомство с Альфонсо, капитаном мушкетеров, человеком алчным и завистливым, пользовавшимся большим влиянием среди команды, и показал ему свой драгоценный рубин, намекнув, что у Базана с Мигуэлем таких немало и он, Саймон, готов пожертвовать своим сокровищем, если окажется не прав. В дальнейшем спектакль начал развиваться по заранее намеченному сценарию, и мы все стали свидетелями его трагического финала. Все это и многое другое, о чем у меня нет времени упоминать здесь, рассказал мне старый разведчик, и я видел, что, несмотря на страшное нервное напряжение и тревогу последних дней, ему была по сердцу азартная игра, затеянная им с ненавистными «желтокожими», и удовольствие от возможности лишний раз оставить их в дураках он ставил выше любой опасности и риска. И действительно, он посмеивался, а то и хохотал от души всякий раз, описывая нам ту или иную подробность своих похождений, да и не удивительно: в его изложении они выглядели так, что заставили бы лопнуть от смеха самого сурового святого из церковного календаря. Что касается сэра Джаспера, то ему никогда не надоедало слушать истории старого моряка, и он клялся, что при случае расскажет королеве Бесс о каждом его трюке, поскольку Ее Величество, по его словам, любила в компании приятных кавалеров — таких, как он сам, например, — посмеяться над забавными проделками, особенно если они направлены против «донов», но только при условии их благополучного окончания или если развитие событий в них позволяло надеяться на подобный исход. По милости Провидения целую неделю с небольшим стояла настолько хорошая погода, что даже самый привередливый брюзга не мог бы пожелать себе лучшей, и нам почти не приходилось менять паруса или вращать штурвал. Когда в конце концов на горизонте появился «Конец света», как обычно называют юго-западную оконечность Англии, мы вывели Базана на палубу, чтобы доказать ему тщетность всяких надежд на реванш. Он воспринял сей факт достаточно хладнокровно и невозмутимо пожал своими узкими плечами, насколько ему это позволяли руки, прибинтованные к туловищу. — Признаю себя побежденным, — сказал он, — однако прошу не считать меня круглым дураком. У меня были сомнения относительно подлинности фальшивого испанца, ибо прошу меня извинить, но наша благословенная земля никогда еще не производила на свет людей с такой отвратительной рожей. Я специально предоставил вам двоим свободу передвижения по палубе и специально приставил Габриэля наблюдать за вашей игрой. |
