— Кто здесь болтает о кораблекрушении? — вмешался сэр Джаспер, оказавшийся поблизости. — Как, старый ворчун, ты опять за свое? Вот уж поистине: хочешь испортить свадьбу — пригласи шотландца! Но что это там такое?

Низкий рокочущий звук, словно отдаленный грохот тяжелых орудий, докатился до нас, и, обернувшись назад, мы увидели, что светлая линия на горизонте приобрела тусклый желтоватый цвет и все вокруг неожиданно померкло.

— Гром, — сказал Саймон. — А вот и молния!

Огненный зигзаг расчертил черное покрывало тучи, затянувшей полнеба, и снова раздалось зловещее громыхание; редкие тяжелые капли дождя со стуком упали в наступившей тишине на сразу потемневшие доски палубы. Сумерки быстро сгущались, пока едва заметная полоска земли слева по борту не слилась с мрачной чернотой небес и солнце не прекратило тщетных попыток борьбы с грозовыми тучами и не скрылось за ними, оставив едва заметный мерцающий отблеск на маслянисто-свинцовой поверхности моря. Дождь перестал, и в наступившей тишине слышалось лишь поскрипывание рангоута да позвякивание талей, и мы неожиданно поймали себя на том, что стараемся разговаривать шепотом и с тревогой поглядываем за корму.

— Мне все это напоминает тот день, когда «Морская фея» отстала от флотилии, — сказал я.

— Да, очень похоже, — согласился сэр Джаспер. — И как странно, что мы трое снова вместе после всех передряг, через которые мы прошли! Поистине, мне с трудом верится, что когда-либо существовали наяву такие чудовищные кошмары, как Железная Дева или Гигантская Змея!

— Сходите на полубак, и череп вам подтвердит, что это был не сон; но, кажется, начинается ливень!

Крупные капли забарабанили и заплескались по палубному настилу, и вместе с ними возникло первое дуновение ветра, теплое и нерешительное; за ним последовали короткие резкие порывы, заставившие барк тяжело зарыться носом в плавно вздымающуюся волну, в то время как из-под его кормового подзора пошла по воде круговая рябь, окаймленная с обеих сторон рядами пенистых пузырьков. Так продолжалось примерно с полчаса, а затем на гребнях волн начали появляться белые барашки и ветер принялся срывать с них клочья пены, посвистывая в такелаже и гоня перед собой водяную завесу дождя. Становилось все темнее и темнее, и воздух, казалось, наполнился какой-то мрачной желтизной, чем-то вроде удушливого тумана, окутавшего нас со всех сторон и закрывшего от нас море. Перегнувшись через высокий фальшборт барка, можно было подумать, будто смотришь в черную бездну без четких очертаний и границ, откуда то и дело поднимаются залитые кипящей пеной крутые валы, чтобы вновь исчезнуть в глубине с глухим ворчанием, словно расстроившись из-за неудачной попытки хлынуть на палубу и смыть за борт все, что на ней находится.

— Боже мой! — пробормотал я. — Ну и денек! Я не видел такого с той поры, как погибла «Сова», а де Кьюзака выбросило на берег!

— Упаси нас Господь от этого! — сказал сэр Джаспер. — Счастье наше, что мы далеко от берега, а то бы ты уж непременно накаркал нам несчастье!

Снова послышалось глухое бормотание грома, сопровождавшееся яростной вспышкой молнии, и огромная волна накрыла нас с кормы, с громким шипением захлестнув палубу; барк некоторое время, точно отчаянный наездник на дикой лошади, несся вперед на ее пенистом гребне, затем медленно сполз в глубокую ложбину между двумя исполинскими валами, истекая водой, заливавшей его палубу и фонтанами струившейся из всех его шпигатов. К этому времени мы плотно задраили все трюмы, и нам оставалось лишь следить за тем, чтобы удерживать судно на курсе. Саймон и я стояли за штурвалом, а сэр Джаспер отправился на нос впередсмотрящим, так как в здешних водах нетрудно было напороться в темноте на встречное судно или обломки кораблекрушения.