— А каким образом вы заполучили негра себе в услужение? — полюбопытствовал сэр Джаспер, обожавший всякие ужасы и поспоривший со мной относительно обстоятельств, при которых Габриэль потерял язык.

— Это длинная история, — ответил Базан, — но если в двух словах, то мне удалось спасти его из лап черных дьяволов, отрезавших ему язык ради развлечения и собиравшихся пытать его дальше. И — карамба! — никогда в жизни я не совершал более выгодного поступка, потому что он верно и честно служил мне до конца своих дней; а теперь он мертв, будьте вы прокляты!

— Полегче-полегче, — возразил Саймон. — Его прикончили ваши собственные люди.

— Но благодаря вам! — огрызнулся испанец, снова вернувший самообладание после неожиданной вспышки ярости. — Вы отлично провели свою игру, однако я с вами еще поквитаюсь, хотя — клянусь непорочной Девой! — мне следовало перерезать вам глотки сразу же, как только я вас увидел!

— Благодарю за откровенность, — поклонился сэр Джаспер.

Базан не обратил внимания на насмешку.

— Помните, — усмехнулся он, — у вас, англичан, имеется поговорка насчет ложки и рта; оказавшись справедливой в одном случае, она может оказаться таковой и в другом!

С этими словами испанец невозмутимо повернулся к нам спиной и отправился в свою каюту.

— Крайне неблагодарная личность, — сказал сэр Джаспер. — Если вспомнить, что нам пришлось перетерпеть от «донов», то, похоже, мы совершаем преступление, оставляя его в живых! Надеюсь, однако, что его слова ничего не означают.

— Не знаю — не знаю, — озабоченно проговорил Саймон. — Горизонт выглядит не так, как обычно, а с юга надвигается тяжелая туча.

— Думаешь, будет шторм? — спросил я.

— Все может быть, приятель; поэтому слазай-ка наверх и убери паруса на всякий случай. Надо быть готовыми к любой неожиданности, хоть мы и потеряем скорость.

В течение следующего часа я был по уши занят непривычной работой и нашел ее довольно кропотливой и утомительной, скатывая в тугие рулоны тяжелые полотнища парусов и подвязывая их сезенями к реям. Часа через полтора я закончил работу, сохранив лишь верхний марсель на фоке и небольшой треугольный кливер на носу, чтобы судно продолжало слушаться руля, и «Санта-Мария» осталась с голыми мачтами и реями, сильно замедлив ход. Я спустился на палубу, потный и измученный, и нашел здесь сэра Джаспера, который крепил и задраивал все, что разболталось, было недостаточно прочно привязано и ненадежно укрыто, и Саймона, передававшего пленникам в трюм воду и пищу, поскольку, как он заявил: «Не известно, когда у нас будет время накормить их в следующий раз, так что лучше все предусмотреть заранее».

— Значит, ты опасаешься шторма? — спросил я.

— Боюсь, поднимется сильный ветер, Джереми: взгляни на вон ту черную тучу на горизонте; видишь серебристую полоску между нею и морем?

Я кивнул утвердительно.

— Это неспроста, приятель, и, хотя ветер стих, поднялось неприятное волнение и поверхность моря стала маслянистой, что мне очень не нравится. Я не большой знаток в морском деле, однако повидал достаточно, чтобы понимать: это затишье неспроста!

— Обидно было бы потерпеть кораблекрушение после того, как мы почти дошли до цели! — сказал я.