Но Хенна не хотела думать ни об этом, ни о смерти, ни о Черном.

Она подставила лицо солнцу и постаралась опустошить мозг, словно не существует ничего, кроме этого момента: солнце на лице, запах деревьев и травы, звуки птиц и насекомых и ощущение, говорившее, что их отношения с Джесом не имеют никакого отношения к магии, а только к тому, что соединяет мужчину и женщину.

Джес остановился на небольшой, поросшей желтоватой травой полянке, которая ничем не отличалась от нескольких мест, которые он миновал не задерживаясь. Встряхнул одно одеяло и расстелил, протянул ей другое, потом лег лицом вниз, позволяя спине поглощать позднее летнее солнце.

Не расправляя одеяло, она сложила его и села на незанятый уголок его подстилки. Потом подтянула ноги к груди, приготовившись следить за ним, пока он будет спать.

– Я помню, как папе почти каждую ночь снились кошмары.

Голос Джеса звучал так тихо, что мог бы быть ветерком, шевелящим листву.

Хенна ничего не ответила.

– Они по‑прежнему ему снятся – со времен службы в армии, я думаю. Хотя теперь, может, что‑то добавилось после плена у Пути.

– Я послежу за твоими снами. – Хенна едва не коснулась его плеча, которое было так близко, что она чувствовала тепло его тела. – И разбужу тебя, если они будут плохие.

– Спасибо, – сказал он и уснул.

Сидя на солнце и стараясь ни о чем не думать, Хенна, тем не менее, думала о словах Сэры и том, какие странные совпадения сопровождают эту семью.

Сэру сердила мысль о том, что кто‑нибудь вмешивается в ее жизнь, кто‑то, над кем у нее нет контроля. Но Хенне эта мысль почему‑то казалась вдохновляющей. Если в мире существует такое зло, то неужели нет такого добра?

«Боги мертвы», – сердито напомнила она себе. Но не могла совсем подавить надежду, которую дала ей Сэра.

Примерно через час Джес беспокойно заметался. Хенна старалась не смотреть на спящего, потому что некоторые люди во сне чувствуют, когда на них смотрят, а учитывая способности Джеса, она относила его к этой группе. Негромкий звук привлек ее внимание, и она стала смотреть на тонкие движения мышц лица в поисках ключа к его сновидениям. Но вот лицо Джеса будто окаменело и стало другим: Хенна поняла, что пришел Защитник. Она никогда не видела этого у Орла во время сна.

– Джес, – негромко сказала она. – Защитник, проснись. Это сон.

Он перевернулся так стремительно, что она машинально едва не ударила его. Две сильные руки так крепко сжали ее бедра, что она поняла: завтра здесь будут синяки. Он головой прижался к ее животу, обернувшись вокруг всем телом.

– Ш‑ш‑ш. – Она легко притронулась к его волосам, но потом решила, что если бы ее прикосновения тревожили его, он бы не стал так к ней прижиматься, и позволила себе ласково погрузить пальцы в темные пряди. – Можешь говорить об этом?

Он решительно покачал головой.

Она склонилась к нему, обняла руками, обняла неловко, потому что он обвивал ее.

– Ш‑ш‑ш, – сказала она. – Все в порядке.

– Он помнит, – немного погодя неуверенно сказал Джес. Он расслабился, и Хенна подумала, что он снова засыпает.

– Что он помнит? – прошептала она. Джес покачал головой.

– Не знаю, но это его пугает.

Форан смотрел, как уходят Джес и Хенна. Он чувствовал, что что‑то произошло, но, не зная языка Странников, не понимал, что именно. Позже он расспросит Тоарсена, который, как и несколько других бывших Воробышков, немного владел этим языком.

Форан, снова обращаясь к карте, почему‑то верил, что Таер за одну ночь решит его проблему. А вместо этого почти неделю пришлось работать на ферме.