Мужчины‑оборотни действительно поднялись со своих мест, напялили цилиндры на самые глаза и неторопливо удалились прочь из гостиницы.

И сразу вернулись все звуки, которые, казалось, пропали в тот самый момент, как оборотень вошел в «Зеленую волну». Пожилая пара, евшая картофель, подозвала официанта и громко потребовала еще салат из капусты. Трое мужчин, достав карты, сдвинули два стола и принялись играть в вист, делая ставки.

Алаида шумно вздохнула. У нее вдруг застучали зубы.

– Холодно все ж таки, – произнесла она. – Может, это от нервов? Пойду‑ка я наверх, в свою комнату. Только, Сомуярчик, милый, уговор есть уговор: начнешь колдовать – разбуди!

– Обязательно, – улыбнулся Сомуяр и одним глотком опустошил свою кружку с пивом.

Да, пиво действительно было кисловатым и чересчур крепким…

***

Когда стемнело окончательно, Сомуяр плотно задернул в своей комнате шторы и приступил к ритуалу призвания. Молотый перец ему удалось приобрести у нового бармена, появившегося вместо Джима. Он любезно отсыпал Сомуяру в пакетик необходимое количество, не поинтересовавшись, зачем постояльцу приправа. Бармен был глубоко убежден, что каждый человек имеет право скрывать от других свои тайные желания. Сам он давно хотел купить домик где‑нибудь в Лондоне, и заниматься исключительно выращиванием дурман‑травы – для выгодной ее продажи за рубеж. Но желаниям его не суждено было осуществиться, так как зарплаты едва хватало для более‑менее нормального существования.

В комнате Сомуяра собрались все. Алаида и Вассо сидели на диване, поодаль от остальных. Алаида волновалась – это чувствовалось по ее поведению. Она то царапала ногтями кожаную обивку, то сжимала локоть Вассо – да так, что едва не оставила на нем синяки.

Юсуп примостился на табурете у самой двери. Ему отвели почетную роль охранника – чтобы никто не попытался открыть дверь. Ключи от комнат были еще у горничной, которая могла появиться в самый неподходящий момент, чтобы навести порядок.

Старик Ильнур с важным видом вызвался помочь Сомуяру, утверждая что этот древний обряд ему знаком не понаслышке.

– При мне ловили демонов Учитель Тыква‑Н‑До и Учитель Терех, – важно изрек он, – и в обоих случаях я был незаменимым помощником!

– Ну, раз помощником… – согласился Сомуяр и заставил Ильнура отрезать лапы у мертвой курицы.

А сам занялся заключительной частью ритуала.

Изрядно потрепанный ковер убрали в угол комнаты. Прямо на замусоленном полу Сомуяр принялся вычерчивать замысловатые магические узоры. Рисовал тонким куском мела из настоящих измельченных останков морских моллюсков, которые также были дефицитом, и приобрести их стоило больших трудов и не менее больших затрат. Узоры ложились ровно, плавные линии огибали шляпки гвоздей, поскольку железо – помеха для магии. Стоило некоторым линиям соприкоснуться, как на месте пересечения тотчас вспыхивал неяркий голубоватый огонек, освещая напряженное и вспотевшее лицо Сомуяра.

Ильнур закончил отрезать ножки курицы и брюзгливым голосом осведомился, что делать дальше.

– Свечи разжигай, – буркнул Сомуяр тихо, – по всему периметру пола. Ставь по кругу, но не на металл.

– Не ставить на металл, – вздохнул Ильнур и потянулся за свечами, – ясненько! – Старик волновался, пожалуй, больше всех, ибо любил присутствовать при ловле демонов, но не всегда его звали. Тыква‑Н‑До, к примеру, в самый ответственный момент выпроваживал зрителей вон из комнаты, и самое зрелище можно было только представить, вдыхая смрадные струйки дыма, выбивающиеся из щелей двери.

Вскоре свечи были зажжены, а узор на полу выверчен.