– Накидка? – переспросил упырь, попыхивая трубкой. – Помню, у моей первой жены тоже была накидка из леопардовой шкуры! Знаете, какую цену заломил турецкий торгаш за нее?! Правильно, лучше вам и не знать…

Кучер первой кареты оказался молодым пареньком с длинным носом и напрочь отсутствующим выражением на лице. Кажется, он уже успел напиться, так как не ожидал, что хозяева появятся скоро.

– Парень, слушай, – Юсуп подошел и решительно залез в карету, высунув наружу голову, – даю тебе шесть золотых прямо сейчас, если ты без лишних разговоров отвезешь меня за угол дворца, и еще три золотых, когда вернусь, – за то, что ты останешься на месте и никому ничего не скажешь. Идет?

До парня дошло только что‑то насчет золота, но этого было достаточно. Помычав нечленораздельно, он согласно кивнул и, прикрикнув на лошадей, помчался за ближайший угол дворца.

На всякий случай Юсуп отъехал подальше, оставив карету в неприметном и неосвещенном закоулке между двух таверн, а сам вернулся к дворцу пешком. Парень, получив свои шесть золотых, попросту уснул в карете.

До дворца Юсуп добрался спустя всего две или три минуты. С обратной стороны он выглядел еще мрачнее. Освещались здесь только бойницы, все же остальное погрузилось во мрак, и из этого мрака исходил такой отталкивающий запах, что Юсуп с трудом подавил желание развернуться и бежать прочь в дом купца Калахи. Однако воспоминание о смерти родителей толкнуло его вперед.

…Горящий квартал встал перед глазами…

Дальше тело действовало самостоятельно.

Мгновение – и Юсуп, ловко перепрыгнув через высокий забор, замер в кустах, присев на корточки.

Ветер принес запах травы, вина, пота… нелюдей поблизости не было. По крайней мере с наружной стороны дворца.

И все.

Откуда‑то из подворотни доносилась пьяная ругань двух бездомных, добывших еще одну бутылку хмельного зелья. Больше, кажется, никого.

Юсуп короткими перебежками приблизился к стене. Оставалось самое главное – подняться. Словно вспомнив о недавнем висении на стене города, кончики пальцев Юсупа задрожали. Но поздно отступать.

Камень под ладонями был холодным и шершавым. Почти как там, на стене. Но здесь он был еще каким‑то… скользким, что ли? Не для людей этот дворец строили. Недаром выбрала его Аиша под жилье. Знала, куда переезжает.

Как и в любой постройке турков, между камнями имелись широкие трещины. Цемент сыпался из‑под пальцев, крошился и давал возможность зацепиться лучше.

Минут через десять Юсуп тяжело перевалился через карниз и оказался на крыше. Мгновенно налетел холодный ветер, проникнув под плащ и окутав горячее тело. Юсуп почувствовал, что спина его покрывается мелкими противными мурашками. И пальцы по‑прежнему дрожат.

Это плохо. Надо собраться. Впереди еще много чего ожидает. Нужно быть предельно осторожным.

Отдышавшись, Юсуп продолжил путь к чердачному окну. Дальше было полегче. Крыша представляла собой плоскую поверхность с плавными изгибами и всего одним острым верхом – там, где находился флигель и где, собственно, располагался вход на чердак. Идти по крыше не составляло особого труда. Трудно было передвигаться бесшумно, потому что ноги постоянно скользили по металлической поверхности, так и норовя обо что‑нибудь споткнуться.

Луна на небе не показывалась. Закрытая плотным слоем облаков, она лишь слабо пробивалась сквозь них мутно‑желтым свечением.

Вот Юсуп миновал еще один поворот, оказавшись как раз над крыльцом. Скрюченная тень в свете фонаря показывала, что пожилой упырь все еще там. Сквозь вой ветра Юсуп расслышал его не слишком внятное бормотание:

– …а кровь‑то ежели свежей пить, то… чеснок никак не употребляю, даже не нюхаю… и говорил же ей, дуре пяточковоносатой…

Бедняга совсем выжил из ума и разговаривал сам с собой, перескакивая с темы о вреде чеснока на старческий организм упыря на тему пользы пития крови молодых девственниц.