— Ну! Ну ты что?.. — Фрося одергивала шаловливые руки Еремы, который прижал свою любимую жену к стенке на кухарском продуктовом складе.

— Никого же нет, — целовал Ермолай супругу в плечи, прекрасно зная, что от этого действия, женщина становился более податливее. — И не грех то, я муж твой и требую.

— Требует он!! — улыбалась Фрося, задирая подол своего сарафана. — Кот мартовский. Все не насытишься.

Улыбка Ермолая была способна разорвать рот, столь широка она была, когда мужчина спешно расшнуровывал свои шаровары.

— И не отвлекай меня более! — строго потребовала Ефросинья, одергивая сарафан через некоторое время после того, как его задирала. — Сколько ж можно? В ночи, по утру…

— Бабки говорят, что скоро нельзя будет, когда пузо расти станет, — привел оправдание своей повышенной сексуальной активности Ермолай.

— Ага! И ты на год вперед решил это… пресытится, — отвечала женщина.

Тон Ефросиньи вроде бы и был строгий и требовательный, но глаза сияли счастьем. Что для женщины может быть важнее, чем являться желанной для своего любимого мужчины. Да пусть хоть каждый час вот так забегает и тут, хоть и на мешках с мукой…

— Ой! Ну вот! Вся в муке! И не отряхнуть! Отчего хотя бы на гречу не положил? — сокрушалась Фрося, пытаясь почистить свой сарафан.

Это здесь она жена и такая… какая есть. А там, на кухне, молодая женщина в ежовых рукавицах держит всех работников. Должна и выглядеть соответствующе. Многие искренне жалеют Ермолая, думая, что молодой мужчина живет со стервой.

Авторитет Ермолая среди кухонных рабочих, конечно, шаткий. Не может мужчина позволять своей бабе вольности, если быть главой семьи. А в то, что есть тот, кто может обуздать Ефросинью Митрофановну, никто не верил. Однако среди телохранителей Ермолай Иванович уже заработал авторитет и признание.

Ерема и раньше был быстрым и ловким, не последним человеком в подлом бою, но ему не хватало ухваток, чтобы биться наравне с более сильными и большими противниками. Теперь же в арсенале Ермолая более чем хватало боевых уловок, а порой и собственно придуманных связок, чтобы победить почти любого противника.

Почти? Так был один талан — Егор. Тот, да! Не просто схватывал науку, что давал государь, налету, он угадывал последующие действия, если только показать начало приема. В поединке с Егором, Ерема проигрывал, чаще всего, хотя два поединка и свел в ничью. Но талантливый парень отправлен наставником в Тушино, где формируется Тушенский строжевой государев полк. И, зная Егора, Ермолай был уверен, что эти янычары станут настоящими волками и мастерами подлого боя — Егорка умел не только учиться, но и учить, что отмечалось и государем.

— Ты чего все в трудах, аки пчела? Есть же Светла, поручай ей! — продолжил Ермолай разговор, который начался сразу после того, как стало понятно: Фрося беременна.

Забота мужа Ефросинье нравилась, но работать и быть значимой — нравилось не менее. Женщина уже не представляла себе иную жизнь: в женской половине, чтобы не показываться мужчинам, не спорить и не проявлять характер. Она была готова подчиняться Ермолаю, но хотела и быть полезной, работать.

— Я не ношу тяжестей, хаживаю по кухарской, словно барыня.