— Я не ношу тяжестей, хаживаю по кухарской, словно барыня. Какая то работа? — сказала Фрося и применила прием, подлый, сразу же убивающий любое сопротивление мужа. — Люблю тебя, мой витязь!

Сказав волшебные слова, женщина ласково, нежно, с придыханием, поцеловала Ермолая в ухо, от чего разряд тока пронзил мужчину. Он вздрогнул и потерял дар речи.

— Я пошла! — сказала, улыбаясь, Фрося, открыла массивную дверь склада и вышла.

— Да и мне пора! — растеряно пробормотал глава телохранителей и так же направился следом.

Сегодня предстояла большая тренировка. Три новых кандидата подвергнутся проверке. Нужно будет показать неофитам-новичкам, что такое государев телохранитель. Ну и кроме того, скоро, буквально на днях, ожидается приезд государя. Димитрий Иоаннович должен увидеть прогресс и то, что и без его участия, работа идет. Иначе зачем и вовсе Ермолай, как голова телохранителей?

— Кто таков? — спросил Ермолай у одного из новичков.

— Иван Рыков! — отвечал претендент на место в команде личных телохранителей государя.

— Откель будешь? — с прищуром спросил Ермолай.

Ереме не понравилось то, как именно отвечал претендент на место в самом элитном воинском подразделении в России, по сути, чуть ли не тайном орденом воинов. По крайней мере, Ермолаю, который старается еще уделять внимание своему образованию и прибегает для этого к помощи Луки, было приятно и лестно относить себя к неким таинственным воинам, задачей которых была охрана государя и державы. А тут еще никто и звать никак, а отвечает горделиво с поднятым подбородком.

— Из детей боярских холмогорских, — соврал Иван Лыков.

Долго думал агент Романовых к кому приписать себя и как назваться. Скажи, что Ростовский… так приведут кого из Ростова и спросят, есть ли кто там по фамилии «Рыков». Внешность Лыкова мало кому известна, да и после того, как он получил шрам на щеке, Иван побрился. Теперича мало кто узнает, даже, если до того и видел. Но вот по фамилии всех дворян, детей боярских кто-то, да знал. А Холмогоры далеко, проверить сложно, так как уже сам факт, что с севера прибыл боярский сын, нонсенс, но ничего особо криминального в этом нет.

— Кто привел его? — спросил Ермолай, обращаясь ко всем оставшимся в Кремле телохранителям, как и к тем, кого условно Ерема взял на обучение.

Условно — это значит, что без одобрения самим государем, все равно любой талант и с чистой биографией, остается претендентом.

— Я привел! — выкрикнул Али — заместитель Ермолая.

Сказать, что Ерема удивился, ничего не сказать. Во-первых, Али был скрытным и вообще мало с кем толком общался. И дело было не только в том, что существовала разница в вероисповедании, пока еще Али был мусульманином, хотя обещал государю после рождественского поста креститься в православие, проблема была в самой скрытности касимовского татарина, его характере.

Али все выполнял, часто лучше иных, умел четко и быстро реагировать на ситуации и их изменения, был решительным командиром и его слушались. Но только заканчивалась служба и все… Али уходил в себя. Никогда не шутил и даже не смеялся над шутками, не делился своими успехами в личной жизни, что часто происходило в раздевалке и помывочной телохранителей. Уже не говоря о том, что Али никто не приглашал стать крестным своих детей. А распределение кто чьим кумом будет, пусть и в шутку, но уже произошло, при том, что распределяли еще нарождённых детей. Но кто шутит с таким? Так что многие в подразделении готовились породниться. Тесное общение мужчин, объединенных одним делом и с похожими характерами и судьбами, обязывают дружить. Но не с Али.

Ермолай, еще до отъезда государя указывал Димитрию Иоанновичу на сложность ситуации в вверенном ему подразделении, так как сам царь требовал обращать внимание на подобные нюансы.