По сценарию предполагалось, что защитники царского обоза узнают, что их атакуют, на стенах было достаточно людей, чтобы дать первый бой, а после укрыться всем в подполье и забаррикадироваться, но что-то пошло не так.

У Лисовского были люди, которые смогли быстро взобраться на всего-то четырех с половиной метровую стену. Сразу же были ликвидированы сонные и откровенно спящие защитники. Группа действовала слаженно, когда один закрывал рот, а второй перерезал горло защитнику.

А после уже того, как на стене оказалось пятнадцать человек, лучшие лучники, начали отстрел теней, что отсвечивали в тусклом свете от костров или полной луны.

— В укрытие! Тревога! — закричал Кондратий, но его уже опередил своими криками сотник стрельцов, которые и ранее могли стать подставной жертвой, сейчас же, когда большинство воинов не успела укрыться и организоваться, стрельцы превращались в мишени.

И как не кричал стрелецкий голова, лисовцы действовали очень эффективно. Уже одна группа разбойников заканчивала расправляться с защитниками ворот, которые отчаянно бились, не предполагая, что являются наживкой для хищной рыбы.

— Тыщ, ты-дыщ, — прогремели выстрелы гаковниц.

Пять, заряженных свинцовым дробом, гаковницы ударили «куда-то туда». Было не понятно, сколь много захватчиков, а сколько защитников, пострадали от этих выстрелов. Все смешалось, было непонятно, кто свои и где враги. Вместе с тем, воры разбивались на мелкие группы и слажено работали, не отходя друг от друга, чтобы элементарно не потеряться. Мало того, что и ранее света было очень мало, теперь видимость усложнялась и пороховыми дымами.

— Остановитесь, христиане! — прокричал Дионисий, выходя на середину двора.

— Вжух, — одна стрела впилась в ногу священника, потом еще и еще. Лучники, увидев четкую мишень, выстрелили в игумена, впрочем, в этот момент мало кто осознал, что стреляет в священника.

Кондратий увидел, как падает человек в рясе и на мгновение замер, осознавая, что это Дионисий, успев подумать: а успел ли проклясть игумен.

— Тыщь! — прогремел первый огнестрельный выстрел со стороны захватчиков.

Эта первая вражеская пуля попала точно в горло Кондратию, перебив сонную артерию. Заместитель Ляпунова, Кондратий, по прозвищу Шматок, мечтавший о том, что станет дворянином, умирал. У кого-то перед глазами может пролетать жизнь, картинки самых ярких событий, а Кондратий, от чего-то не столько боялся смерти, сколько встречи на том свете с игуменом Дионисием. Он же священник, его Бог послушает, значит Шматок без вариантов, попадет в ад.

*………*………*

Оптинский монастырь

24 августа 1606 года; 6:20.

— Быстрее! — орал Лисовский, изрядно нервничая.

Да, царский обоз был взят. Возникал вопрос: а царский ли он? Неужели вот этим можно откупиться от большого татарского набега? В обозе были: десять тысячам рублей, всего два воза соболей, пять телег лисьих шкурок, какое-то, чуть ли ни ржавое железо в виде оружия, да еще ткани недорогие, а так… мещанские, даже без серебряного шитья.

Но куш все равно для отряда Лисовского был большим. Пусть полковник и рассчитывал на то, что только серебром будет не менее пятидесяти тысяч, что он, Александр Лисовский, благодаря добыче станет играть еще большую роль в лагере претендента на русский престол. А так…

— Серебро бери, шкуры на коней навесить, никаких обозов! — распоряжался Лисовский, почуяв, что время уходит. — Выходим!

Его слушали, уже стали собираться отряды, некоторые вышли за пределы монастыря и строились. Но было немало тех, кто стал шарить по монастырю, чтобы найти дополнительную наживу.