А вообще нужно в Европе продумать вербовочные пункты. Скоро Тридцатилетняя война. Мирное население будет искать место, куда сбежать. Если к этому моменту будут договоренности между Россией и Речью Посполитой по торговому транзиту, то потянутся беженцы. Если получится к этому времени прижать Крымское ханство, то освоим Дикое поле и уже к концу века Российская империя будет совсем иным государством.

Ну а при некотором желании и не сильно сложных действиях, можно и ускорить начало европейской войны всех против всех. В Богемии еще тлеют угольки со времен гуситских войн, а бензинчику туда подлить можно будет. Но только после решения проблемы на юге, можно начинать думать о европейских делах.

Последним посетителем на сегодня был Семен Васильевич Головин. Зря, конечно оставлял встречу с этим человеком на после, я уже изрядно утомлен но и откладывать решение шведского вопроса нельзя. Скопин-Шуйский прислал мне вестового с прошением прибыть на выручку осажденной Карелы. И я дал свое согласие на действия. Шведскому королю нужно дать по носу. Но… действовать нелинейно. Шведы осадили Карелу? Мы ударим в иное место.

— Государь! — Головин чуть склонил голову в поклоне.

— Государь-император — так звучит мой титул. Впрочем… ты, Семка можешь назвать меня хоть и вором. Я выслушаю тебя перед тем, как выгнать за пределы державы русской, — сказал я, внутренне закипая, но внешне излучая спокойствие.

— Прости, государь-император, — теперь поклон был чуть глубже, но что-то вновь не убедительно.

— Добре. Поговорим. Ты прибыл по указанию шведского генерала… до того не уважает себя род Головиных, что подчинился шведу? Но то ладно. За кого ты, Семен Васильевич? За Российскую империю, где волею Господа, я царствую, али за Швецию, что воюет земли русские? — спросил я и с большим трудом скрыл разочарование.

Головиных я пока вообще не трогал, несмотря на то, что некоторые ниточки не заговора, но недовольства, со стороны этого влиятельного рода имеются. Я не спешил велеть распутывать и этот клубок. А все потому, что отец Семена, Василий Петрович, действительно считается очень грамотным и честным человеком, которого и Лжедмитрий сделал казначеем, еще до моего проникновения в это тело. Шуйский так же предложил Головину-старшему возглавить финансы. Кроме этого, есть у Семена Васильевича и деятельный брат. В целом же, привлечение этой семьи на свою сторону уже точно перевесит чашу весов в мою пользу.

— Я русский, православный… Прости государь, сложно сие для меня… крест тебе целовал, опосля Василию Ивановичу, снова тебе целовать крест и клясться. Как слово сдержать свое? Был патриархом Иов, все целовали крест Годунову. Пришел патриарх Игнатий… он простил те клятвы, тебе целовали на верность… пришел патриарх Гермоген, после снова Игнатий. Чего стоит клятва, если ее не исполнять? — Головин стоял и тяжело дышал.

Было видно, что он нервничал, ожидал моего гнева. Впрочем, гнев должен был последовать. Но тогда, к примеру, мне нужно было искать, кого именно назначить воеводой в Астрахань, где благодаря дяде Семена Васильевича, Петру Петровичу, мир и относительное спокойствие.

А ведь мало кто задумывался о ценности крестоцелования.