А ведь мало кто задумывался о ценности крестоцелования. Почти все чиновники, как минимум, уже дважды, а кто и трижды, нарушил свою клятву верности. Ладно, посмотрим, что и как будет дальше. Не стану Головиных пока дергать, но и Василия Петровича не назначу казначеем. Сработают во благо мне и России, может и прощу. Нет, так казнить смогу и чуть позже.

— Шведскому Делагарди сообщи, что я жду того, кабы он отработал все то серебро русское, что взял. Не менее двадцать тысяч войска жду в союзниках. Пока же считаю шведов разбойниками и могу так же совершать набеги. Коли границы меж нашими державами не видит шведский король, то и я не замечу их. Ступай! — отпустил я Головина.

Завтра же начну мастерить самогонный аппарат и экспериментировать. Я не особо пьющий, но вот после такого трудного дня хотелось бы навернуть стакан чего покрепче. Вино, пиво — это не мое, не люблю.

*………*………*

Псков

30 августа 1606 года.

Михаил Васильевич Скопин-Шуйский развел бурную деятельность. Назначение его головным воеводой не просто воодушевило молодого мужчину, но предало решимости, наполнило Скопина-Шуйского энергией. Он мало спал, дневной сон вообще исключил из своего плотного распорядка дня.

Постоянные учения, все большее увеличение своего войска, строительные работы — это стало обыденностью. Вначале были те, кто роптал. Но молодой военачальник повел себя столь уверенно и жестко, что все сотники поняли — шутить не стоит. Казней не было, но даже полковые головы получали наказания в виде строительных работ и орудовали лопатой, словно рядовые воины. Подобный подход оказался более чем деятельным. Командиры стыдились такого наказания и старались более не перечить.

Нельзя сказать, что молодого военачальника беспрекословно слушались только лишь из-за его личностных качеств, хотя и лидерских способностей Михаил не был лишен. Это был тот самый пример использования системы местничества. Из всех знатных людей, Рюриковичей, Скопин-Шуйский был прописан в самой верхней строчке местнической книги. А тут еще и боярство получил и главой всех войск назначен.

То, что не удавалось Пожарскому, Скопин методично, системно, вдалбливал своим воинам новую воинскую науку. Нет, еще не получалось стрелять слаженными шестью-семью линиями, но построения выходили все более синхронными и выверенными, взаимодействие между родами войск начинало прослеживаться. Но основа — постоянные строительства укреплений.

— Мы не сможем взять на приступ крепость, — резюмировал второй войсковой воевода Юрий Дмитриевич Хворостинин.

Головной воевода Скопин-Шуйский поморщился. При всей рациональности в военных вопросах, Михаил Васильевич еще не всегда мог побороть в себе молодецкую удаль. Очень хотелось взять сходу Нарву, но Хворостинин долго высчитывал мощь артиллерии, возможности пробить стены. И второй воевода пришел к выводу, что, даже при самом наилучшем варианте развития событий, нужно не менее пяти дней методичной работы по крепости, чтобы ее взять.

Да!!! Нарва!!!

Это был тот самый нелинейный ход, который государь-император тайно, чтобы никто иной не знал, предложил Скопину-Шуйскому. Головной воевода просил дозволения у государя отправиться всеми силами на деблокаду русского города Карела, которая была осаждена шведско-наемными войсками, но героически держалась.

Однако, замысел Димитрия Иоанновича, когда головной воевода оценил задумку, показался более изощренным. Россия не отбивалась, она именно что наносила ответный удар, при этом, как знал Скопин-Шуйский, для шведов оставалось открытым окно для переговоров. Но дипломатия может качественно работать только когда стороны осознают угрозу при противостоянии. У шведов оказывалась по отношению к России не просто выгодная переговорная позиция, а, словно, победитель диктует условия мира.