Не любовь — это иное. Хотя, что есть любовь? Никто на этот вопрос не ответит. Может быть, это каскад необъяснимых эмоций, желание защитить, оградить, не обидеть? Тогда, да, я влюблялся.

Ничего не говоря, мы сидели обнявшись. И даже, когда Ксения перестала плакать, она не спешила разомкнуть объятья.

— Я боюсь тебя! — сказала жена.

«А я начинаю бояться тебя» — подумал я, но сказал иное.

— Все буде добре.

Мы спали вместе. Ксения заснула первой, а я не мог расслабиться и предаться сну. Вначале я подумал о том, что у меня входит в пагубную привычку ночевать с женщинами, но при этом, несмотря на природный зов организма, только лишь спать. После пришли иные мысли, о будущем того ребенка, что должен скоро родиться. Если это будет мальчик, то судьба у него может быть сложной. Останутся возможности у недоброжелателей объявить о незаконности рождения… Ивана. Так что лучше дочь. Вот будущее… Марии… может быть более предсказуемо. Для девочки найти мужа можно, как я думаю, статус отца в данном случае решит многие проблемы для дочери.

*………*………*

Москва

7 сентября 1606 года.

— Хочу здравицу сказать! — я встал из-за стола, который стоял чуть в стороне и на возвышении.

Все пирующие, а это было более ста человек, замолчали.

Я уже не менее, чем полчаса, был ледяным изваянием, которое никак не хотело таять от жарких словоблудий, озвученных гостями. Никогда не понимал людей, которым нравится лесть, причем, вычурная и пропитанная ложью. Были же, наверное, такие правители, что специально окружали себя льстецами. Это такой психологический тренинг, когда монарха с критически заниженной самооценкой, «лечат» восхвалениями? Так какой ты правитель, если, во-первых, не может отделить правду, от льстивой лжи, а, во-вторых, эта лесть тебе нужна?

Но, я не прерывал потоки красноречивых здравиц. Пусть говорят. И я такой великий, и такой могучий, прям красавец, а бородавки на лице — так это отметки Бога. Противно, но весьма информативно. Не слова дают информацию, а поведение, мимика, интонации — вот, что раскрывало сущность человека. У меня получалось уловить искренность в лести, и тогда одно отношение — человек очень хочет показать, как рад и счастлив, что, в целом, неплохо. А были слова с притворными улыбками, как у Ефима Бутурлина, который говорил заученный текст, как в будущем могли на свадьбе неизвестные родственники читать со смартфона.

Но скоро я почувствовал, что нужно сказать и мне.

— Хочу поднять кубок за веру православную, которая в душе моей. За русский народ, что основой служит моей империи, туловом державы. За дворян, казаков и иных служилых, что руки и ноги державы. За бояр, что голова моей державы. За жену мою, Ксению Борисовну, что будет сердцем моим и моей державы, — продекламировал я свой тост.

И, если за скобки взять лирику о жене, то в этом тосте я определял фундамент для идеологии Российской империи.

Я говорил и старался усмотреть у приглашенных на свадебный пир реакцию на мои слова, выявить недовольство. Может, и дую на воду, но как избавиться от паранойи, если меня менее, чем за четыре месяца пытались убить… несколько раз? Да, постоянно хотят убить. То заколоть, то застрелить хотят, и я бегу из Кремля, то присылают войска, чтобы меня убить, то травят и я нахожусь между жизнью и смертью.