Набег на земли Вишневецких не был случайным. Земля слухами полнится. И стало известно, что приближенные к Вишневецким, как и сами представители рода, отправились на сходку в Сандомир, чтобы там решить, как мстить московитам. Пусть Константин Вишневецкий и был отпущен царем московитов, но князю пришлось извиняться и наблюдать, как его тестя сажают на кол. Он не мог простить ни свою слабость, ни унижение княжеского достоинства. Потому и начал, сразу же по возвращению домой, собирать всех зависимых шляхтичей, да собственные вооруженные силы концентрировать в единый кулак.

Отправлялись магнаты, как это принято, в представительном сопровождении, по крайней мере, даже торговцы-жиды, что прибыли в Чернигов, утверждали, что сотни магнатской гусарии ушли из Брагина. Константин Вишневецкий отправился за собрание с союзниками помпезно, чтобы никто не мог и помыслить, какую оплеуху получили Вишневецкие.

Гарнизон Лоева проявил себя к вечеру. Были произведены бесполезные пушечные выстрелы, призванные либо попугать голубей и куропаток, которых в округе много, либо продемонстрировать решимость наемных дробов защищать крепость. Однако, Болотников не впечатлялся пушечным громом, и тогда из ворот крепости вышла рота мушкетеров с поддержкой из двух десятков конных воинов.

Их ждали. Иван Исаевич оставлял в лесу между татарским бродом и Лоевом две сотни казаков. Боя не произошло. Мушкетеры выстрелили «в ту степь», а казаки не стали с риском для жизни атаковать наемников. Так и разошлись, а дробы теперь имели хоть какие-то оправдания своему бездействию. По факту: из крепости вышли, стреляли, отогнали отряд. Так что деньги отработали.

На следующий день после начала набега, когда через брод переправили более тысячи пленных людей и более сотни повозок, с награбленным барахлом, начался второй этап операции. Сто подвод — это все, что нашли в ближайших деревнях, поэтому часть имущества просто спалили, как и дома. Людей, которые не подходили под параметры по возрасту и физиологическим качествам, оставляли на пепелищах, обрекая, в преддверии зимы, на голодную смерть. Только рациональный подход, слезы и мольбы людей в этом времени не имели значения. А было ли когда-нибудь в истории, когда страдания обывателей действительно волновали военных? И сейчас Иван Исаевич Болотников даже не сомневался в том, что делал, у него не пропал аппетит, кошмары, во время краткого сна, не приснились.

К обеду, 5 октября 1606 года, отряд Болотникова, почти не останавливаясь в деревнях и селах, устремился к Брагину. Еще ранее на единственной дороге, которая вела от Лоева к одной из резиденций магнатов Вишневецких, брагинской, были выставлены засады, чтобы пресечь возможность донести вести в Брагин. В принципе, некому было сообщить о набеге. В лоевской крепости поздно поняли, что происходит, и не успели послать вестового. Крестьяне также этого делать не станут. Но всегда лучше перестраховаться.

В это же время, точнее за два дня до начала набега, десять ладей вышли из Чернигова и направились через Десну в Днепр, чтобы подняться чуть выше и принимать людей, которых должен нагнать Болотников.

Брагин не ждал подвоха, поэтому Болотников чуть сходу не взял крепость. Только самоотверженная атака двух сотен конных воинов, не гусар, а, скорее, отряда реестровых казаков, не позволила захватить крепость, задержав казаков Ивана Исаевича. Однако, неожиданность нападения, не позволили людям избежать разорения.

Быстро, профессионально, разоряя и грабя ремесленную округу, отряд Болотникова столкнулся с проблемой — нехваткой повозок для всего награбленного. Тех телег, что были изъяты, оказалось мало, потому приходилось часть добра оставлять. Но вот людей, особенно ремесленников, никто оставлять не собирался. Поэтому защитникам брагинской цитадели приходилось стучать от злости и бессилия зубами, наблюдая, как вереницы людей погнали в сторону Днепра.

Ладьи немного задерживались, поэтому пришлось прождать еще полдня, чтобы загрузить людей, частью награбленное добро, а самим начать выдвижение к татарскому броду.